Ключ от незапертой двери

Василиса планомерно обыскивала территорию, постепенно увеличивая радиус действия, и вспоминала, как в детстве нашла бабушки– Машину сережку. Потеря сережки – небольшой, изящной, со вставленным в золотую оправу голубым камушком, подчеркивающим небесную синеву бабушкиных глаз, – обернулась трагедией, потому что это был подарок деда, которого Вася никогда не видела."

"Никогда не плакавшая бабушка, скала, надежда и опора всей семьи, рыдала как малое дитя. Она уже обыскала весь дом, и огород, и баню, но сережка как сквозь землю провалилась. Вернувшаяся из школы Вася полюбовалась невиданной картиной – плачущей бабушкой Машей и застывшей над ней в полной растерянности мамой, – аккуратно сняла школьный ранец, в задумчивости постояла посредине горницы, а затем решительным шагом пересекла комнату, миновала узкий коридорчик, нырнула за печку и там, в тесном простенке, где на гвоздях висела бабушкина рабочая одежда, на полу нашла ту самую сережку, сиротливо блестевшую голубым камешком в тусклом луче света, лениво заглядывающем сюда из закутка, в котором спала бабушка.

– Как ты догадалась, что она там? – вопрошала ее разом успокоившаяся бабушка Маруся, но Василиса не могла этого объяснить. Картинка, представившаяся ей, когда она размышляла, где бабушка могла обронить сережку, была такой яркой, что Васе даже показалось, что она в кино, в которое они с мамой иногда выбирались в погореловский клуб.

По утрам бабушка обихаживала скотину и при этом надевала поверх обычной одежды старую холщовую рубаху, оставшуюся еще от ее старшего брата. Вернувшись, она всегда заходила за печь, где снимала рубаху и вешала на специальный гвоздик. Рубаха снималась через голову, видимо, краем горловины бабушка и зацепила сережку, не заметив этого.

– Ничего себе интуиция! – уважительно заметила Маруся, когда внучка рассказала ей о своих логических умозаключениях. С тех пор в их семье к Васиной интуиции было принято относиться с уважением.

Сейчас она просто знала, что ей нужно прочесать этот участок леса, поскольку здесь наверняка есть что-то важное. Не могло не быть, иначе зачем Вася ехала сюда за двести километров от дома? Она уже довольно сильно отдалилась от места убийства, где оставила свой рюкзачок, но продолжала шарить в траве, внутренне сердясь на себя за упорство.

У выступившего на поверхность земли толстого, кривого, жилистого елового корня, похожего на старика, скрюченного тяжелой болезнью, неожиданно что-то блеснуло. Едва сдерживая нетерпение, Вася руками разгребла траву, затаила дыхание перед неизбежным разочарованием, протянула руку и достала серебряную монету, потемневшую от времени, но довольно хорошо сохранившуюся.