Закрой дверь за совой

Про работу твою, про нас… Как мы отдыхали…

Гуля сжалась, вспомнив, как много она выболтала этой лживой дряни. Ей захотелось плакать.

– Тимур, это из полиции? Они выслеживают тебя?

Он забормотал что-то утешительное. Нет, не из полиции. Он ничего не сделал. Это от одной старой знакомой… Мстительной знакомой… Он с ними разберется. Пусть она не переживает, она умница и молодец.

Ласковое журчание его голоса омывало ее, страх и тоска утекали.

– Они не навредят тебе? – уже спокойнее спросила Гуля.

Ни в коем случае, заверил Тимур. Это просто глупые и жадные люди, они могут навредить только самим себе.

– Когда ты будешь с ними разговаривать… – сказала Гуля. – Если тебе попадется эта рыжая… Ударь ее и скажи, что от меня. Пожалуйста.

В квартире Гройса было чисто и тихо. Уходя в прошлый раз, Илюшин прихватил с собой запасной комплект ключей – интуитивно, не рассуждая. Сегодня они пригодились.

Он медленно обошел спальню, бездумно скользя взглядом по стенам, шкафам, кровати… Провел пальцем по прутьям клетки: тр-р-р-р!

«Где же ты, старый мошенник? Динара Курчатова солгала. Мы потеряли четыре дня, убежденные, что ты валяешься в какой-нибудь гнусной съемной хате под воздействием снотворного, но в безопасности. С каждым новым днем наши шансы найти тебя живым все меньше»."

"Макар заново прошерстил файлы, просмотрел записи старика. Он напоминал себе глупца, который ищет на безмятежной водной глади следы лодки, унесенной рекой. Надо бежать вниз по течению, а не рассматривать волны.

Но куда, куда бежать?

Он крутился в квартире, точно пес в пустом дворе, нюхающий воздух в надежде учуять забытую кость. Вот что я делаю, подумал Макар. Нюхаю воздух.

Он остановился перед книжным шкафом. Толстой, еще один Толстой, Лесков, Мельников-Печерский, историческая литература, мемуаристика… Все истрепанное, захватанное, потертое…

Интересно, порадовал бы Гройса ридер? Стал бы старик пользоваться им? Закачал бы туда две тысячи текстов, которых хватило бы до скончания века?

Нет, вряд ли. К его возрасту уже отбираешь книги, как людей. Десяток знакомых, дюжина приятелей, трое действительно близких, к которым можно прийти с любой бедой.

Где эти трое?

«Что ты чаще всего доставал из своего шкафа, старик?»

Илюшин всерьез задумался, что любил перечитывать Гройс. Он отвлекал себя, занимал голову пустяками, создавая ничего не значащий информационный фон, позволяя своим мыслям лениво скользить, не задерживаясь ни на одной идее всерьез.

Да у него и не было идей.

«Толстой?»

«Чехов?»

«А, вон Салтыков-Щедрин стоит, полное собрание сочинений».

Илюшин открыл стеклянную дверцу. Послышался шорох, словно десяток летучих мышей вырвался из пещеры, и с верхней полки на Макара посыпались журналы.