Дверь на двушку

 – Пусть мясник Тилль сам разделывает свои туши… Мы же подпишем счет – и забудем!

– Я не получал удовольствия! – раздраженно ответил Долбушин.

– Угу. В удовольствии-то все и дело! Палач скажет на Страшном суде: «А я не получал удовольствия!» И его сразу пустят в рай. Нет, дорогой мой! Эльбы требуют не удовольствия, а добросовестной работы!

Долбушин сжал пальцами худое колено. «Вот возьмет он сейчас да и скажет: «Да, я плохой! Зато дочка у меня какая! Умница-красавица!» – подумала Рина. Но мысль эта была скользящей. Глава финансового форта не защищал себя, не отвечал, просто сидел и ждал, пока Боброк замолчит.

В окно сторожки влетел арбалетный болт, срезал Витяре верхнюю четверть уха и, врезавшись в стену, еще два раза отскочил, пока не успокоился на полу. Крик Витяры заставил шныров встрепенуться. Все бросились разбирать оружие.

– Всем лечь! В окнах не маячить! – Рома борцовским проходом в ноги сшиб испуганного мечущегося Витяру.

Тот вопил от ужаса, не зная, насколько серьезно он ранен, и чувствуя, что его щеку заливает кровью. Еще два болта влетели в комнату. Еще несколько вонзились в баррикады на окнах. Макс в ответ выстрелил из тяжелого арбалета, но, судя по недовольному восклицанию, не попал. Еще один болт отскочил от стены к ногам Боброка. Тот спокойно поднял его и бросил на колени к Долбушину:

– А вот, кстати, и ваши тушки постреливают! Хорошо они освоили смешанные единоборства! Не желаете к ним выйти? Они вас ухлопают, и Тилль от нас отстанет.

– Выйти я могу. Но он не отстанет! – сказал Долбушин.

Тилль пришел сюда не только за его смертью. Тиллю нужен и тайник Митяя. Витяра стонал на полу. Кавалерия перевернула его и, заставив убрать руки от лица, обработала и забинтовала скулу и ухо. В районе уха бинт тотчас подмок от крови.

– Жить будешь. До свадьбы заживет! – успокоила она Витяру.

– А мое вухо? – жалобно спросил Витяра.

– От твоего «вуха» еще много осталось! – утешила его Кавалерия.

Шныры ждали нападения, но берсерки в атаку не шли. Сашка высунулся было, чтобы тоже выстрелить, но Ул дернул его за ногу:

– Не маячь, чудо былиин! Все равно не попадешь, только болт лбом поймаешь!

– Меня не видно! – возразил Сашка.

– …думал зеленый червячок на фоне белой стены. Не боись: кому надо – увидит. Когда зрение обострено, хватит нечеткой тени в окне. А вот ты в лесу никого не выцелишь. Лучше жди, пока на приступ пойдут.

– Берсерки? Навряд ли полезут… – сквозь зубы отозвался Рома.

– Там ребята не дураки, чтоб под наши арбалеты лезть. Им умирать резона нет. Если уж надо будет нас пришить – издали пришьют. Из гранатомета шарахнут, на худой конец. И не надо ля-ля про неписаные законы. У нас автомат, карабин – значит, и им можно не только с топориками бегать.