Двенадцать секретов

 – Давно уже пора закончить со смазкой инструментов!

«Но ведь Лиам не может быть днём бодрым – он же сова», – подумала Труди. Она тут же подошла к брату и стала ему помогать, чтобы он побыстрее справился с работой.

Каждую свободную минутку Труди пробиралась к компьютеру. Утро: ответа нет. Обед: всё ещё нет. Вечер: ящик пустой. Может, нужно было написать душевнее? Может, он обиделся, что она не передала привет его стае? Или она допустила опечатку в адресе? На всякий случай она отправила письмо ещё раз. И затем ещё раз – случайно опять нажав на «отправить». Как неловко!

С каждым часом её сердце сжималось всё больше и больше. Наверное, теперь оно похоже на чернослив, который всё время ел дед Баддер: якобы это полезно для пищеварения.

А потом настал роковой ужин.

Ава, сияя, сидела за накрытым столом.

– Представляете, я сегодня в первый раз по-настоящему охотилась! – рассказывала она. – И очень удачно, хотя я и ужасно волновалась.

– Ура! – Труди была рада за сестру. – Ты молодец.

– Поздравляю, малышка, – сказал Габриэль и обнял её. – Вкусно было?

– Я её не… – начала было Ава, но тут в комнату прошаркал дед Баддер и рухнул на стул.

И всем сразу же расхотелось говорить. Труди и остальные молча начали хлебать картофельный суп с фрикадельками, который сварила Ава.

Но тут дед вскрикнул, бросил ложку и, отпихнув тарелку, так резко вскочил, что опрокинул стул.

– КТО ЭТО БЫЛ?!

Все Баннинги ошарашенно посмотрели на него, а потом вгляделись в его тарелку. Сначала Труди увидела просто желтоватый суп и коричневые фрикадельки, но потом разглядела, что у одной фрикадельки есть серый мех и хвостик.

– Я думала, он обрадуется и будет с нами не так груб, – смущённо оправдывалась Ава.

Габриэль вздохнул, Йер выглядел испуганным, а Лиам ухмыльнулся. Но скоро стало не до смеха.

– Бесстыжие сопляки! – заорал дед Баддер и добавил пару крепких выражений, Труди очень захотелось зажать младшим уши. Правда, рук бы всё равно на всех не хватило."

"Они с братом переглянулись, и Габриэль тут же начал частично превращаться: у него на руках появились перья. Остальные последовали его примеру. Рот Йера стал клювом, а глаза у Авы и Лиама пожелтели и округлились. Труди тоже сосредоточилась на своём втором обличье и наконец почувствовала, что в сапогах у неё не пальцы, а когти. Теперь все они могли поговорить беззвучно.

– С меня хватит, – сказал Габриэль. – Я больше так не могу. А вы?

– Я тоже, я тоже, – послышалось отовсюду, только Ава ничего не сказала – она рыдала.

– Можем начать забастовку, – предложил Лиам, и все согласились.

Габриэль встал.

– С мышью нехорошо получилось, – сказал он деду, – прости. Но нам надоела эта вечная ругань, хотя мы стараемся изо всех сил. Мы уезжаем.