Двенадцать дней Коляды

Тревога усилилась, когда она поняла, что Красимир в лес отправился. Чащи здесь повсюду, местность такая – леса да болота. Говорят, за княжеством сплошные горы, на которых летучая нечисть гнездится. Еще слухи ходят, что замки строят прямо на скалах, но это звучало как бред убогого разумом.

Мыслями разными Варна попыталась занять себя, чтобы о плохом не думать, но нутро горело, еще и связь с Дарием натянулась как струна, ребра будто огонь объял.

– Море волнуется раз.

Шепот раздался близко, Варна обернулась, выхватила меч, но вокруг не было ничего, только снег. И тут без нечисти не обошлось.

Она бегом кинулась к деревьям, как неуклюжий зверь ломилась вперед, ветки трещали, но голос нагнал ее:

– Море волнуется два.

Ох, знает она, что будет дальше. Что за игру эта сила затеяла, почему просто не растерзает ее? Зачем ей покалеченный мальчишка?

– Выходи! – рявкнула Варна, крик обжег горло.

Что-то подсказывало, что игра перестанет быть игрой, если нарушить правила. Нужно решить – сражаться или…

– Море волнуется три!

Варна замерла, застыла на месте, тело решило быстрее, чем голова. Поза удобная – ноги широко расставлены, опору не потеряет, вот только меч в неподвижной руке очень быстро превратится в неподъемный груз.

Из-за деревьев вышла старуха, та самая, которая угостила их сластями. Семенит, торопится, валенки в глубокий снег проваливаются. Подошла ближе, глаза блестят, лиловые искры с ресниц срываются.

– Не тронь его. – Старушка покачала головой. – Оставь мальчика.

По правилам игры говорить Варна не могла, но ее так и подмывало сказать пару ласковых чудовищу в бабкиной шкуре.

– Не кряхти, ласочка, не кряхти. Время ему нужно, сама понимаешь, надо было тебя остановить. А ты сообразительная, это хорошо. – Старуха цокнула языком. – Могла ведь дальше побежать, но померла бы тут же. Вонь от тебя страшная, знаешь? Псиной воняет, грехом и кровью. Ворожишь, что ли? – Она громко втянула носом воздух. – Нет, не ворожишь. А что же ты… Мм… Так, так, так…

Рука с мечом налилась тяжестью. Варна сжала зубы, старуха обошла ее кругом, бормоча что-то и хмыкая.

– И не ведьма, и не человек, ты уж определись, ласочка, на двух стульях усидеть не получится.

Варне захотелось послать бабку к лешему, но угроза от нее исходила, такой силы ей чувствовать еще не доводилось. Ни от Рославы, ни от Ульяны, ни от других тварей такой ужас не пробирал, а тут от одного взгляда пасть ниц хочется.

– Время мое подошло к концу, – с сожалением сообщила старуха. – Мешок пуст почти, весь уголь раздала, все золото тоже. Пора и честь знать, сон мой крепок будет, хорошая охота выдалась, много любопытного повидала в этом году.