Две занозы для босса

– Оля! Так она уже просто Оля!

Они такие милые, ругаются как влюбленные, ревнуют друг друга. Не стала мешать, да и вопросы лишние мне не нужны. Закрыла дверь, но голоса стихли, насторожилась, вдруг они там сейчас поубивают друг друга. Но снова заглянув, успокоилась, они целовались.

Да, мама, конечно, сильно – приручить такого мужчину, да еще заставить его позировать практически обнаженным. А глядя на то, как Вишневский –старший смотрит на нее, даже я начинаю завидовать.

Ушла к себе в комнату, кажется, не была здесь целую вечность.

Он даже не подошел, словно я никто, так, девушка, что зашла в ресторан. Разве может так реагировать человек, который вот только ночью занимался любовью, целовал, крепко прижимал, в объятьях которого сгорела моя душа?

А вот сейчас обливается слезами.

Легла на кровать, поджала под себя ноги, где-то в сумочке на полу звонил телефон, а мне не хотелось ничего. Завтра утром напишу заявление, соберу свои вещи и уеду к отцу. Пусть живет сча́стливо, с Эльвирой или ей подобными хищницами. Меня снова променяли на кого-то другого, какая ирония.

Но как разучиться любить, если любовь уже случилась?

Глава 40

Вишневский

Ночь была бессонной и отвратительной, Софи долго разговаривала по телефону с Маргаритой, сама же заставила меня набрать ее номер, отобрала смартфон и ушла к себе.

А когда закончила, гордо подняв голову, вручила мне его, позвала Стивена и вновь захлопнула перед моим носом дверь. Я пытался с ней поговорить, подобрал много разных слов, что у взрослых все устроено немного сложнее, что людям нужно время, чтоб разобраться и понять друг друга. Короче, выдохся, выбился из сил, ушел спать.

Но совесть скребла острыми когтями бродячей кошки душу, раздирая до крови. Нужно было догнать Марго, поговорить, но я так отчетливо помню свои эмоции, ту кислоту, что начала прожигать сердце после слов Эльвиры. Я знаю, что не обязан ей верить, что не должен и не буду, что нужно самому все проверить, спросить, поговорить как взрослые люди."

"Долго не мог заснуть, подушка пахла Маргаритой, ее духами, я помню, как вдыхал этот аромат, проводя носом по шее, как целовал ее, сжимал в объятьях.

Снились кошмары.

Алиса с соседским прокурорским сыном Самойлова, они смеялись, целовались за забором, то и дело посматривая на меня, делая все специально. Потом Стив принес крысу и положил ее в кучу таких же мертвых тушек.

Эльвира ехидно улыбалась яркими накрашенными губами и манила меня к себе. Пашка крутил пальцем у виска, показывая, что я дурак, и звал в клуб на стриптиз. А когда в довершение этой какофонии София прикатила в карете, похожей на тыкву, и из нее вышла Маргарита, сложив руки на выпирающем животике, стало совсем дурно.

Проснулся в холодном поту. Голова раскалывалась, рядом звонил телефон, добавляя еще больше боли.