Две руки потентата (СИ)

Время от времени он посматривал на «Фудзи» — вражеский броненосец находился уже под обстрелом трех кораблей, каждый из которых был намного сильнее за счет действующей артиллерии. Да, и русским тоже доставалось, но японцы уже «размазывали» огонь — их все же трое с главным калибром, и если не стрелять по противнику, то дать ему возможность безнаказанно расстреливать собственный корабль, находясь чуть ли не в комфортных условиях, схожих с учениями…

— Есть! «Фудзи» на борт валится!

Макаров никогда не видел ничего подобного в боях — вражеский корабль неожиданно осел носом, и резко повалился на борт. Полминуты, и вот над водой появилось днище — винты продолжали работать. Еще минута, и все — огромный корабль в двенадцать тысяч тонн водоизмещения исчез, будто его и никогда не бывало на свете. А «Цесаревич» тут же перенес огонь главным калибром по «Микасе», к нему присоединился «Ретвизан», а следом обрушили всю свою орудийную мощь броненосцы князя Ухтомского. Последним стал «император», гвардейцы осознали, что могут натворить двенадцатидюймовые снаряды, когда их много, и с короткого расстояния. И вот тут «Микасе» стало плохо — русские впервые накрыли вражеский флагман шквалом снарядов. Степан Осипович даже увидел, как напрочь снесли открытый мостик яркими вспышками взрывов — все же сейчас стреляло больше четырех десятков орудий шести и двенадцати дюймов калибра, пусть и очень короткое время с минимальной дистанции, с которой промахнутся сложно.

— Бежит, сукин сын, бежит, — с огорчением произнес Макаров — вражеские броненосцы развили максимальный ход, «гири» теперь у них не имелось. И русские корабли стали сразу же отставать…

— Потреплем отряд Камимуры, то война будет окончена, таких потерь самураи просто не вынесут, Константин Борисович. Потому они и убегают от нас, стараясь спасти то немногое, что осталось.

Вирениус закурил папиросу, чувствуя себя скверно — от невыносимого напряжения ему порой становилось так плохо, что перед глазами все плыло в молочной пелене с искрами. И не выдержав, он попросил принести маленькую фляжку с шустовским коньяком, грамм на двести, несколько минут тому назад принял спасительную дозу. И вполне трезво оценивал сложившуюся ситуацию — он правильно рассчитал желание японцев взять реванш, и подхлестнул их азарт, сознательно подставив под удар корабли Скрыдлова. Ведь как бы не были плохи их экипажи, не имеющие боевого опыта, но старые корабли прочны, и приняли на себя все те снаряды, которые предназначались в любой другой ситуации «инокам» и «рюриковичам».