Две правды и одна ложь…

– Еще как знаешь, – не унималась Лорел. Она схватила с кровати Мадлен плюшевую собаку и прижала ее к груди. – Не скромничай, сестрица. Ты знаешь всю его подноготную. – Она повернулась к подругам. – На днях Саттон сказала мне, что Итан тайно участвует в поэтических вечерах в клубе «Конгресс».

Мадлен подалась вперед.

– Можно нанять зрителей, чтобы его освистали или забросали помидорами.

– А что, если посадить в зал кого-то, кто представится редактором журнала? – выпалила Лили. – Он скажет, что в восторге от стихов Итана и хочет их опубликовать, но только если Итан прилетит в Нью-Йорк на встречу с издателем. А когда Итан туда явится, ему скажут, что никогда о нем и не слышали!

Габби кивнула, у нее загорелись глаза.

Мадлен одобрительно хлопнула ладонью по ладони Лорел.

– Здорово придумано!

Габби театрально поклонилась, словно после шекспировского монолога, и провозгласила:

– Розы красные, фиалки голубые – для Итана Лэндри шутки чумовые!

Лорел повернулась и уставилась на Эмму.

Эмму словно окатило жаром, и она боялась, что вот-вот упадет в обморок. Отвернувшись, она сделала вид, будто рассматривает одну из репродукций Дега на стене. Еще не хватало, чтобы они видели выражение ее лица. Видит бог, она хотела сорвать этот розыгрыш, но не могла придумать, как это сделать. Саттон, наверное, сообразила бы. Отпустила бы какую-нибудь язвительную колкость, чтобы поставить всех на место. Она опять почувствовала себя прежней Эммой – покорной, малодушной молчуньей.

– Я… э-э… мне надо в туалет, – пробормотала она и выскочила в коридор. Задержись она в комнате Мадлен еще хоть на миг, все могло бы закончиться слезами.

Эмма кружила по комнате, шаря под подушками на кровати Тайера, заглядывая в ящики стола и почти пустой шкаф. Все выглядело стерильным и безликим, как в гостиничном номере. Ничто не нарушало порядок. Никаких забытых тюбиков помады, которые могли принадлежать Саттон. Ни одной ее фотографии на пробковой доске. Если у Тайера и были какие-то отношения с Саттон, он определенно держал это в тайне.

Она перешла к следующей странице, но текст следующего письма мало чем отличался от предыдущего. Так же, как и от остальных шести писем. Все они были адресованы Тайеру и подписаны витиеватой буквой «С». Саттон ставила дату в верхней части каждой страницы; переписка началась в марте и продолжалась до конца июня, пока Тайер не исчез.

Эмма сунула письма в передний карман толстовки и выскользнула обратно в коридор, оставив дверь приоткрытой, какой и нашла ее.

Эмма резко обернулась и чуть не вскрикнула. Мистер Вега стоял у нее за спиной, нависая как скала.