Две половинки Тайны

К тому моменту мы оказались в кухне, просторной, с панорамным окном. Итальянский кухонный гарнитур, а вот стол был обычный, и стулья к нему тоже. Вместо люстры с потолка свисала лампочка. Такое впечатление, что хозяин взялся за ремонт, но не успел его доделать. Однако чистота на кухне была идеальная.

– Руки можно помыть там, – кивнул он на дверь, включая чайник.

Ванная тоже была с окном, большая, метров двадцать. Джакузи, душ с огромной лейкой, раковина из камня. Вся сантехника тоже итальянская. Парень с запросами. Все это как-то не вязалось с его обликом. Такому, как он, до итальянской сантехники обычно, как мне до чемпионата мира по футболу.

Ан нет. Ошиблась. Тряпки на нем, кстати, тоже дорогие.

– Богато живешь, – выходя из ванной, сказала я.

– Стараюсь, – он накрывал на стол, стоя ко мне спиной, и я решила прогуляться по квартире.

Заглянула в гардеробную, битком набитую мужским барахлом."

"«Да он пижон», – с удивлением подумала я, а потом заглянула еще в одну комнату, которой, скорее всего, отводилась роль спальни. Та же одинокая лампочка под потолком, дорогой паркет, а вот стены не успели покрасить или намеревались оставить их белыми. Но хозяину по какой-то причине это не понравилось, и он решил украсить их на свой лад. Множество надписей черным фломастером. Фломастеры, кстати, лежали на подоконнике. Прямо посреди комнаты диван. Довольно старый.

Я подошла к стене и стала читать одну из надписей: «Дом где-то на окраине, женщина и ребенок».

– Кухня в другой стороне, – услышала я, и от неожиданности вздрогнула.

– Ремонт затянулся? – спросила я.

– Как видишь. Идем.

В кухне мы сели напротив друг друга и стали пить чай. Мне он поставил чашку, сам пил из стакана под виски, из чего я заключила: с посудой у него не густо и гости забредают к нему нечасто.

– Это что, заметки к роману? – решилась спросить я.

Он взглянул исподлобья, явно не понимая, о чем я.

– Записи на стене. Дом на окраине, женщина…

– Это сны, – ответил он. – Я их записываю…

– А-а… – протянула я. – Мне тоже надо попробовать.

– Это не просто сны, это воспоминания, по крайней мере, иногда они помогают вспомнить.

– Вспомнить что?

– Мою прежнюю жизнь. Такую, какой она была девять месяцев назад.

– Хочешь сказать, что ничего не помнишь? – нахмурилась я.

– Врач выразил надежду, что воспоминания постепенно вернутся. Пока с этим негусто.

– И что с тобой случилось?

– Авария. Три месяца в больнице. Я вернулся с того света, так мне сказали. И ничего не помнил о себе.

– Вот как, – кивнула я.

– Что ж, давай знакомиться, – предложил он.

– Ты не знаешь, как меня зовут? – усмехнулась я.

– Знаю, конечно. Татьяна.

– А тебя зовут Нил?

– Дурацкое имя, – сказал он.

– Редкое.

– Лучше зови Лазарем.

– Это тебе после аварии кличку дали? – сказала я.