Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)

— Василиса, вот ты где, — Антон Аркадьевич заходит как раз в тот момент, когда я опускаю пакетик с чаем в чашку.

— Новенького привезли?

— Не переживай, можешь чай спокойно выпить, а после в третью палату сходишь. Нужно температуру померить, перевязку сделать и укол. Там вывих с растяжением. Он еще что-то про консервацию бормотал. Но его бы еще прокапать. Набрался мужик нормально.

— Хорошо, Антон Аркадьевич, — киваю согласно. Это не первая моя ночная смена, я ко всяким пациентам уже привыкла.

Чай пью быстро, язык обжигаю. Хоть Петрухин и сказал, что я могу не спешить, но чувство вины покалывает изнутри. Там пациенту плохо, а я чаи гоняю.

В третью палату захожу тихонько. Сюда дедушку еще вчера положили, когда его будят, бухтит так, что всем места мало сразу становится.

Нового пациента замечаю сразу. Он на кровать полностью не помещается, у нас кровати старенькие, под высоких не рассчитаны. А у этого голова вниз свисает. Сам он лежит в позе звезды на кровати.

— Василиса, ну слава богу!

Георгий Петрович начинает бухтеть сразу, как я захожу.

— А вы чего не спите, Георгий Петрович?

Ставлю на столик свой поднос с лекарствами. Ближе к пациенту подхожу.

— А как с ним уснешь?! Он то храпит, то стонет! То медсестричку зовет! Вот ты пришла наконец-то!

Головой качаю, мужчине плохо, наверное, но Георгий Петрович все за свой сон переживает."

"Петрухин вроде говорил, что пациента Давид зовут. Внутри что-то сжимается. Прям как дедушку, к которому я вчера ездила укол делать, а в конечном итоге...

Зажмуриваюсь, волосами встряхиваю. Нельзя сейчас об этом думать. Я на работе. После буду себя изнутри съедать.

— Давид, — присаживаюсь рядом с пациентом, тихонько зову.

От мужчины и правда алкоголем пахнет. А в следующую секунду этот запах еще острее становится. Потому что пациент с перепугу на меня выдыхает.

Назад подаюсь и только чудом на пятую точку не заваливаюсь. Мне еще повторения вчерашнего не хватало.

— А, ты, — Давид хмурится, когда на меня смотрит, будто мы с ним уже знакомы.

— Я пришла температуру померить и перевязку сделать, — быстро на командный тон перехожу.

Мужчина хмурится, смотрит на меня странно как-то, аж мурашки по коже.

— А другая медсестра есть?

— Слышь, не выеживайся там! Делай что нужно, и зубами к стенке ложись! Мне выспаться надо, у меня укол в семь утра!

Георгий Петрович заводиться начинает.

— Все, дед, угомонись, — мужчина на кровати садится и тут же сквозь стиснутые зубы матерится. По привычке хотел на руку облокотиться, на ту, что с вывихом.

— Блядь, — шипит.

— Ну так как, перевязку делаем или до семи утра другую медсестру ждать будете?

И снова он на меня странно смотрит, внутри все судорогой стягивает.

— А ты хорошо перевязки делаешь? — с прищуром спрашивает.

— Еще никто не жаловался.