Две полоски после вечеринки

Сгребаю ее в охапку. Засыпаю.

Надеясь, что четырежды задушенный удав уже не будет самовольничать.

45

Кирилл

Ночь я продержался. Потому что выдрочился и уснул.

Утром эффект выдрочки закончился. И мне снесло башню. Вернее, ему. Я ещё сплю, а он уже проснулся. И настырно лезет в трусики к любимой….

- Кирилл! - сонно-недовольно бурчит Ксюша.

- Доброе утро, Котенок.

Она отодвигается от меня. Я придвигаю ее обратно. Слишком резко. Так, что он почти втыкается…. Мля. Чуть башку не свернул.

- Что это? - возмущенно пищит Ксюша.

- Детка, это мой хуй.

Упс. Не успел отфильтровать базар.

- Ч-чего? - слышу шокированный шепот.

- Это мой….

- Я слышала! А ты не мог бы выражаться как-то… по-другому?

- А как тут по-другому скажешь, если это хуй, - философски замечаю я.

Мне нравится ее дразнить. И шокировать.

Она хихикает. Отодвигается. Я ее возвращаю.

Она умудряется выскользнуть из моих лап и убежать в ванную. Я за ней. Дверь закрыта. На защелку.

Как же я хочу ее.… Не сожрать, так хоть понадкусывать!

Жду пять минут. Ладно, семь. Стучусь.

- Ксюша, открой.

- Ни за что!

- Я буду хорошо себя вести.

- А чем ты сейчас стучишь в дверь? - язвительно интересуется эта провокаторша.

- Угадала.… Ладно, я пошёл готовить завтрак. Приходи.

Минут через пять она приходит на кухню.

Влажная, благоухающая. В моей футболке и полотенце, завязанном на бедрах.

- Это ещё зачем? - спрашиваю ее.

- На всякий пожарный.

Да уж…. противопожарные меры сейчас очень даже в тему. У меня полыхает. И отнюдь не на сковороде.

- Что это? - спрашивает Ксюша, заглядывая через мое плечо.

- Омлет.

А хотелось бы начать утро с минета…

Вслух я это не говорю. У моей девочки слишком нежные ушки.

Пока Ксюша накрывает на стол, я заглядываю в ванную, вижу трусики, которые сушатся на полотенцесушителе. Понятно, почему она замоталась в полотенце.… Выдыхаю. Возвращаюсь.

- Кофе будешь?

- Меня от него тошнит.

- Да? А кто вчера на заправке пил убийственное пойло?

- Вот от пойла нет, а от хорошего кофе…

Я тем временем достаю жестяную банку с кофе, который варю в турке. Она нюхает. Закрывает рот ладошкой.

- Понял. Убрал. На заправку сгонять за поганым кофе?

- А черный чай есть?

- Найдем.

Наш завтрак не блещёт разнообразием: омлет, хлебцы, сыр. Надо будет сегодня заехать в супермаркет или заказать доставку.

Но мне радостно видеть, что Ксюша ест с аппетитом. И ее не тошнит."

"- Как спалось? - веду я светскую беседу.

- Прекрасно выспалась.

- А я записал нас к врачу.

- Нас?

- Я пойду с тобой, естественно.

- Прям к гинекологу?

- Прям к нему.

Фыркает. Допивает чай. Встает и начинает убирать посуду в раковину. Я поднимаюсь и мы делаем это в четыре руки.

- На сколько записал?

- На одиннадцать.

Мы вместе смотрим на часы, висящие на стене. Без пятнадцати десять. Успеваем.

- Я боюсь гинекологов, - признается Ксюша.