Две полоски

- Да что за тайны? Ты меня просто заинтриговал!

- Мы встречались, Эля забеременела…

- Так это был брак по залету? Я не знал. Помнится, мама рассказывала какую-то более красивую версию.

- Думаю, и без этого все случилось бы. К этому шло. Ты просто ускорил процесс.

- И что?

- Я перевез ее к себе. Собирался подать заявление в загс.

- А предложение?

- Да у меня и мыслей не было о каком-то там предложении! - раздраженно выпалил отец.

Ого! Он раздражен, его в таком состоянии редко увидишь. Значит, разговор задел его за живое. Все становится более понятным…

- Ну и… что было дальше?

- Однажды вечером Эля разрыдалась, обозвала меня чурбаном, долго не хотела объяснять, в чем дело.

- А потом?

- Потом я купил кольцо и попросил ее стать моей женой.

- На одно колено вставал? Серенады пел? - подколол я отца.

Он лишь бросил на меня сердитый взгляд.

Теперь мне понятно, почему маман так взъярилась. Отец в свое время накосячил, она до сих пор на него обижается. И отрывается на мне.

- Ты это, - обратился я к отцу. - Цветы ей почаще дари, что ли. Женщинам нужна романтика.

- Пришли тут яйца курицу учить! - рыкнул мой вечно невозмутимый папа.

Кстати, хороший совет я ему дал. Надо бы самому им воспользоваться. Закажу-ка я прямо сейчас доставку цветов. Вечером приедем домой - Аленка обрадуется.

И о предложении надо подумать, и кольцо купить. Я такой же, как отец. Совсем не романтик. Хорошо хоть мама мозги вправила! А то бы я тоже дождался слез Аленки.

Интересно, ее напрягает то, что я еще не сделал предложение? Мне все же кажется, не особо. Она никак не намекает и вообще… У нас все хорошо!

Но я готов встать на одно колено, запустить в небо голубей и выложить на кровати сердечко из роз. Если ей это надо.

Хотя, честно говоря, при всем  этом я буду чувствовать себя абсолютно по-идиотски.

Я нашел Аленку, увел ее от мамы, затащил в ванную.

На ней сегодня простое летнее платьице с широкой юбкой. И мне не дает покоя мысль: как оно будет смотреться, если задрать его наверх, повернув Аленку попой к себе?

Она может упереться руками в ванну, по-кошачьи выгнуть спину, как она умеет, а я спущу ее милые беленькие трусики и…

Дровосек облизывался и пускал слюни, когда я обнял Аленку и, воспользовавшись удобным положением, задрал ее платье. Попка на ощупь была гладкой, упругой, манящей. Я видел ее отражение в зеркале.

Теперь надо развернуть Аленку… Но она уперлась, и ни в какую!

- Мирон, пусти!

Я продолжил ее целовать.

- Мы не будем тут этим заниматься!

Я уже ласкал грудь, и она, в отличие от самой Аленки, была довольно. Соски затвердели под моими пальцами и желали быть немедленно извлеченными из тесной ткани.

Но Аленка все же вырвалась. И, красная и возбуждённая, сказала решительное: “Нет” нам с дровосеком.