Две полоски

Я проснулась, обнаружила, что Мирона нет, а на подушке лежит записка. “У тебя сегодня выходной. Распоряжение начальства”. А внизу - смайлик и сердечко.

Удивительно мило. Я скорее ожидала от Мирона, что он нарисует своего дровосека. И напишет что-нибудь пошлое.

А он нарисовал сердечко…

Наверное, так он хочет сказать мне то, чего до сих пор не сказал. Или это просто рисунок? Который ничего не значит. Мирон - это Мирон. Он не особо романтичен, но надежен и заботлив. Неужели красивые слова для меня важнее наглядных действий? Конечно, нет!

В свое время Денис говорил мне много романтичных слов. Я теперь прекрасно знаю их цену."

"Встав с кровати, я обнаружила, что у меня ноет все. А особенно - те места, которые вчера яростно атаковал железный дровосек Мирона. Вспомнив это прозвище, я рассмеялась. С Мироном не соскучишься! От тот еще выдумщик.

Особенно он изобретателен в постели… Но я вчера тоже дала жару! И как я решилась на стриптиз? Сама от себя в шоке!

Видимо, сказалось долгое воздержание. Ведь с той ночи, мы с Мироном впервые встретились и устроили первую безумную вакханалию, прошло почти два месяца.

И я не могу не отметить, что вторая вакханалия была более нежной и, если можно так сказать, более трогательной.

***

Мирон

В Аленке удивительным образом сочетаются скромность и развратность. В ее бездонных тихих омутах живут целые выводки отборных чертей! То она боится меня и просит не давить. А потом сама провоцирует, устраивая офигенное шоу. То снова пугается и просит подождать, а после этого срывает с меня трусы...

А, может, это и есть классическое женское поведение: сначала раздразнить, а потом убегать.

Как бы там ни было, это меня страшно заводит! Классическая схема безупречно работает еще с пещерных времен.

Вот и в тот день, когда Аленка вышла на работу после отгула, все было разыграно как по нотам. Я вызвал ее в свой кабинет. Ну а как еще увидеться с ней на работе? Она пришла.

Узкая юбка, белая блузка, вроде бы, самая обычная, безо всяких там декольте.  А под блузкой - сногсшибательная грудь. Я знаю, что она еле помещаются в лифчик. Аленка утром жаловалась, а мы с дровосеком пускали слюни. Но держались прилично, понимая, что ей не до нас.

Но сейчас… Я готов отгрызть эту пуговицу на Аленкиной рубашке, чтобы попасть райские кущи!

Я подошел к Аленке, хотел нежно обнять, но рука соскользнула, и получилось так, что я схватил ее за попу. Она возмущенно треснула меня по руке. Я усадил ее на свой стол, положил руку на коленку, скользнул выше, под юбку.

- Мирон! Мы же не дома...

Аленка зарделась, скромно захлопала ресницами, покосилась на дверь.

- Дверь закрыта. Никто не зайдет.

- Но мы же не можем…

Я расстегнул пуговицу, не дававшую мне покоя. Провел кончиками пальцев по обнаженной части груди.