Две полоски

Я вспоминаю об этом, и мои соски наливаются тяжестью, горят и страстно хотят вырваться из плена водолазки.

- Ты любишь зеленый чай? - спросила я Мирона, стараясь унять охватившую меня дрожь.

- Что? - как будто очнулся он.

Перед этим мы, наверное, минут пять молчали. Но это было совсем не такое молчание, как в начале свидания. Тогда нам было неловко, мы не могли подобрать слов. А сейчас… сейчас молчать было вполне комфортно.

Правда, приходилось отбиваться от бесстыдных мыслей. Говорю за себя. О чем думает Мирон, я не знаю. Может, размышляет о каких-нибудь рабочих вопросах. Он упоминал, что у фирмы какие-то проблемы.

- Зеленый чай, - повторила я. - Он тебе нравится?

Официантка как раз поставила перед нами чайник и две чашки.

- Я пью все, - выдал Мирон.

И налил нам чаю.

- Ты устала? - спросил он.

- Немного.

Я еле удержалась от зевка, и он это заметил. Не то чтобы я хочу спать… Но мой организм привык в это время вырубаться.

***

Мирон

Похоже, Аленка сломала мой радар.

Она весь вечер подавала противоречивые сигналы, я никак не мог понять, как она настроена завершить наше первое свидание. Временами мне казалось, что в ее глазах тлеют искры горячего желания, и она совершенно неслучайно так соблазнительно гладит бокал или облизывает хлебную палочку.

А потом она говорила что-нибудь про закат, или зевала, или смотрела на меня абсолютно невинным взглядом. И я думал: нет, я ошибся. У нее и мыслей нет о продолжении вечера с железным дровосеком.

Всю дорогу, пока мы ехали домой, я боролся с желанием положить ладонь на ее коленку. “Это первое свидание, - твердил я себе. - Надо соблюдать правила. Я обещал Аленке не форсировать события”. Если я начну лапать ее коленки, значит, нарушу собственное обещание. А я привык держать слово.

Дровосек, между тем, активно протестовал против моего благоразумия. Он то и дело дергался, как припадочный, пытаясь поднять башку. И мне стоило немалых усилий каждый раз его утихомиривать.

Алека сидит рядом. На ней та самая юбка, которую я в прошлый раз задрал, положив ладонь на ее горячее бедро. Я и сейчас чувствую тот жар и ту ее дрожь...

Как мне удержаться и не наброситься на Аленку, когда мы окажемся дома?

***

Алена

Надеть эту юбку и эту водолазку было плохой идеей. Похоже, они насквозь пропитались флюидами похоти. Я весь вечер поджариваюсь на огне непристойных желаний!

Сейчас Мирон сидит рядом, его руки на руле. А мне хочется, чтобы его ладонь была на моей коленке. Я мечтаю, чтобы он задрал юбку, я дрожу от желания и возбуждения, мне приходится стискивать зубы, чтобы унять эту дрожь.

А ведь обычно в это время я хочу спать! Сейчас же сонливости как не бывало. Я думаю только о том, что будет, когда мы приедем.

Неужели мы просто разойдемся по разным спальням?"

"Вот мы и дома.