Две полоски. Двойная ошибка

Приняла правила абьюза, а вот меня ломали долго.

Сейчас я ломать себя не позволю.

– Как ты проверишь? Возьмешь силой? Трахнешь прямо здесь, в машине? Ударишь? Прогнешь? Это твои методы, да? Чего ты добиваешься?

Кричу, срывая голос, злость вместе с адреналином кипит в венах. Не понимаю, чего хочет этот мужчина, что ему нужно от меня. От резкого торможения падаю вперед, упираясь в приборную панель. В машине темно, тихо, слышно лишь шум мотора и мое тяжелое дыхание.

– Я все рассказала. Все. Как было, и мне нечего добавить.

Начинает трясти, голос дрожит, пальцы холодеют, давно так не было, после рождения Ваньки – первый раз. Но вот раньше накрывало необъяснимой волной безысходности и отчаянья.

– Нет… Нет, не трогай.

– Не обижу, я не обижу тебя.

Горячая ладонь скользит по шее, Шахов притягивает меня к себе, пальто падает на пол, цепляясь пальцами в рубашку на груди, часто дышу. Он очень близко, аромат парфюма, запах сигарет заполняют легкие. Губы мужчины касаются виска, от него исходит бешеная энергия, она парализует, я слушаюсь, не вырываюсь.

– Не обижу, никогда тебя не обижу, клянусь, малышка.

Всхлипываю, на глаза наворачиваются слезы, внутри меня лопается натянутая до предела от нервного перенапряжения струна. Всхлипываю, но мне не дают опуститься в истерику, Клим целует. Сухие, настойчивые губы накрывают мои, сердце срывается в бешеный ритм, я словно падаю с обрыва без страховки.

Он целует так, словно много лет делал это каждый день и будет делать это дальше всю оставшуюся жизнь. Словно я его, ничья больше, и все, что он сказал совсем недавно, абсолютная правда, в которую я должна поверить.

Как верила словам Вани Чехова, когда он признавался в любви. Как верю своему сыну в то, что Супермен и Бэтмен спасут мир и человечество от всех бед.

Становится жарко и снова нечем дышать, но уже от желания. Шахов целует, жадно засасывая губы, его язык касается моего, он практически насилует мой рот. Голодный, неуправляемый, прижимает меня к себе, впиваясь в плечи и шею пальцами.

Нет, это не поцелуй, это уже секс. Он трахает меня ментально, стонет в рот, не давая сделать и глотка воздуха.

Не понимаю своих ощущений, на это нет времени, но я все еще лечу с обрыва, без страха раскинув руки, навстречу неизбежному.

– Хочу тебя, хочу так, что готов убить за это, – хриплый голос, он скребет по нервам, вызывая во всем теле дрожь.

Я сама хочу его, никогда такого не было. После Чеха – никогда и ни с кем. Разве что шесть лет назад.

Клим задирает мою блузку, накрывает ладонью грудь, целует шею. Запуская пальцы в его волосы, двигаюсь ближе, позволяя делать все, что он захочет. Хотя совсем недавно кричала в лицо, чтобы он отпустил меня.

Хочу сама прикоснуться к нему, почувствовать обнаженную кожу, согреть холодные руки.