Две полоски. Двойная ошибка

Закатывая глаза, чувствую, как в меня глубоко и резко входит член Клима.

Он большой, я отвыкла от такого размера, но за этот вечер он еще не раз будет входить в меня, выбивая крики, стоны и оргазмы, которых так давно не было.

– Вот же сука, какая узкая, – шлепок по ягодицам, Марк удерживает, заглядывая в глаза, ведет с нажимом большим пальцем по влажным губам, опуская меня ниже.

– Хорошо, что мы начали не с разговора, да? Давай, крошка-мышка, открой свой ротик.

Началось то, что по определению должно было случиться снова в моей жизни. Я словно все эти годы готовилась к повторному появлению этих мужчин в жизни. К гадалке ходить не надо было, я знала.

Закрываю глаза, опускаясь грудью на диван, соски касаются прохладной кожи, в меня входят сзади. А я сама, открыв рот, облизывая головку, беру в рот член Марка.

На секунду представила нас всех со стороны, на мне еще ботильоны, рваные колготки, я принимаю в себя два члена, испытывая при этом такой охренительный коктейль из эмоций, страха, желания, стыда. «Смерть в полдень» – ничто в сравнении с ним.

– Да, да… глубже, не торопись… м-м-м…

– Хочу ее попку, я помню, сука, я помню ее задницу, думал о ней все восемь месяцев, пока сидел в тюрьме.

Шахов касается тугого колечка ануса, я вздрагиваю, по телу за доли секунды проносятся разряды тока. Я хочу, хочу больше, я теку, и этому нет объяснения. Мое тело воспринимает происходящее как должное, это все уже было, и ему понравилось.

Не помню, сколько прошло времени, но мой первый оргазм случился именно в этой позе. Я сокращалась мышцами влагалища – до боли, до нереального удовольствия, словно не делала этого много лет. Выпустила изо рта член Марка, поднялась, удерживаемая лишь руками Клима за талию. Трясет, срываю голос, сердце выламывает ребра.

– Вот же сука, сейчас сам солью.

Теряя точку опоры, практически падаю вперед, чувствуя на ягодицах что-то теплое и вязкое, а еще слышу сквозь свое сдавленное дыхание, хрип мужчины сзади.

– Да, да, крошка-мышка, кончай еще. Хочешь еще?

Марк говорит в губы, сам при этом натирает воспаленный клитор. Не хочу, чтобы он это делал, слишком остро.

– Да, да, ты будешь кричать лишь: «Да!».

Пуговицы рубашки летят в стороны, когда Марк хочет снять ее, получается не сразу. Снова целует, тянет на себя, усаживая сверху, сейчас он слишком нежен, а меня все не отпускает оргазм.

– Я даже, сука, забыл о ней, с этой девкой совсем обо всем забыл, как наказать хотел. Но мы еще продолжим, да, Оленька?

Пока Марк раскатывает по стволу латекс, Шахов стоит рядом, сжимает волосы, в глазах всполохи пламени и чернота – такая, что пробирает дрожь.

Насаживают медленно, меня снова заполняет член, но уже другого мужчины, накрывает жар, цепляюсь за шею Марка, смотрю теперь в его глаза. А вот там пляшут черти.