Две полоски. Двойная ошибка

После приезда лишь посмотрела на спящего сына и пошла в душ, чувствуя взгляды мужчин, но ни о чем говорить не хотелось. Вообще, сил ни на что не было, лишь дикая усталость.

Они тоже молчали, Марк проводил в спальню, поцеловал в висок и ушел. Заснула сразу, продолжая видеть гараж, грязный бетонный пол, клетку, дуло пистолета и все еще слышать собачий лай.

Но сейчас все позади. Все хорошо. Только сердце все еще неспокойно бьется в груди.

Вышла в коридор, щуря глаза от яркого света, ведя по шершавой стене ладонью, иду на голоса и запах чего-то печеного и подгоревшего.

– Ну как, эти такие же ужасные, как первые?

– Да, ужасные и горелые. Мама никогда не делает горелые блинчики.

– Ну, это мама, у нее все идеально, так?

На просторной кухне Марк и Ванька. Рядом со мной садится Заки, тоже наблюдает за ними. У обоих темные волосы, непослушные, Марк так же, как Ванька, прикусывает нижнюю губу и склоняет голову.

– А с мамой все хорошо? Она долго будет спать?

– Пусть отдохнет, не будем мешать.

– А ты тоже мой папа?

Сердце замирает от такого прямого вопроса. Пауза. Марк смотрит на сына.

– У Жорика, моего соседа, вроде есть папа, но его нет. А у меня теперь два?

– Да, все верно. У тебя теперь два.

– Согласен, – Марк улыбается, треплет сына по макушке.

Аверин сейчас другой, нет того настороженного и оценивающего взгляда, нет хитрого прищура и недоверия. Ребенок верит ему, но, чувствую, вопросов еще будет много.

Выхожу из своего укрытия, Ванька бежит ко мне, но останавливается, когда видит Заки.

– Мама, а что, это теперь наша собака?

– Иди ко мне, не бойся, Заки хороший, только немного дикий, ему просто нужно немного любви.

Пес и правда не проявляет агрессии, отходит в сторону, к двум мискам с кормом и водой. Обнимаю сына, целую, понимая, как соскучилась и как счастлива, что с ним все хорошо.

– Клим тебя спас, да? Я говорил, он настоящий Бэтмен, а Марк – Супермен, но блинчики он делать не умеет.

– Да, верно, только у мамы есть такая сверхспособность.

Марк подходит, обнимает меня, целует в висок.

– Я очень рад тебя видеть, крошка-мышка, – шепчет на ухо так интимно и нежно, что я теряюсь, и как-то неловко перед сыном за такие непривычные для меня нежности.

– Спасибо, я тоже рада. А где Клим?

Не задаю лишних вопросов при ребенке, но смотрю на Марка вопросительно. Он напряжен, но хорошо это скрывает, ему, как и мне, не нравится, что Шахов где-то один и неизвестно что может натворить в порыве гнева.

– Хорошо все, не переживай.

Это оказалось сложно, но Ванька отвлекал.

– Мама, а мы здесь надолго? Я хочу свои игрушки.

Марку не понравился вопрос – значит, надолго, и никакой речи о личных вещах быть не может.

– Напиши список, все, что надо, парни купят.

– Но там мои игрушки, я хочу их.