Две полоски. Двойная ошибка

Не знаю, сколько прошли, надо было найти старый «Форд», я его искал, заглядывая в любую открытую дверь и прислушиваясь к любому шороху за ней. Но чувствовал, как нервы начали сдавать, ладонь, сжимающая рукоять оружия, вспотела.

Остановился, где-то был слышен собачий лай, пошел в ту сторону. Нужна была хоть какая-то зацепка, хоть какой-то знак. Это был сто процентов он. На видео рядом с Ольгой в клетке была собака.

– Клим Аркадьевич, не надо самому.

– Женя, найди другой ход, скажи ребятам.

Нужно было никого не спугнуть, не спровоцировать. Медленно открыл дверь гаража, перешагнул порог. Полумрак, пахнет бензином, маслом, железом. Лай стал громче, иду на него, а самого начинает трясти, когда слышу голоса. Коридор, дверь, поворот налево, там комната, горит свет, стол с алкоголем и закускам, диван, скомканная постель.

А дальше началась такая жесть, которую даже я никогда не видел. Громкие голоса, надрывный лай собаки, толкаю дверь ногой и вижу Ольгу, только ее, падающую на колени от удара по лицу.

– Сука! Вот же сука какая! Да заткни ты пасть! Болт! Я сейчас тебя вместе с твоей псиной прикончу.

Перед глазами алая пелена ненависти, она разъедает кислотой нутро до самых костей. В голове звон, ничего кроме него больше нет, уверенно иду вперед на первобытных инстинктах убийцы, нажимая на курок.

Никто. Никогда. В этой жизни, пока я дышу, и даже после – не смеет трогать мою женщину даже пальцем.

Улавливаю сзади движение, кто-то отползает к выходу, но там уже Женя, сам бросаюсь к Ольге, опускаюсь, трясу ее за плечи, она отталкивает меня, сопротивляется.

– Оля! Оля, это я! Оля! – кричу, а сам не слышу своего голоса.

А когда девушка отрывает руки от лица, смотрит на меня полными слез глазами, сердце ухает вниз, а потом вновь выламывает ребра.

– Я здесь, малышка, я здесь, я с тобой. Все хорошо, все уже закончилось, я рядом, – Ольга цепляется за одежду, прижимается ко мне, что-то говорит, хрупкая, вздрагивает. – Все хорошо, малышка, все хорошо.

– Ваня, где Ваня? Что с ним? – задает вопрос, голос дрожит.

– С ним все хорошо, он с Марком, мы нашли его дома, он большой молодец, настоящий мужчина.

– Я так… так ждала тебя…

– Прости, прости, что так вышло.

– Клим Аркадьевич, что с ними делать?

В углу двое мужчин, оба стонут, тот, что старше, держится за бедро, сквозь пальцы сочится кровь. Второй прикрыл рану на руке, хотелось их убить, но не стал, нужно с ними еще поговорить, а там пусть полиция думает, что с ними делать. Нет, я не стал правильным, и убить хотелось очень, но мне теперь есть ради кого жить и не брать очередной грех на душу.

– Поговори с ними, пусть расскажут все, как на исповеди.

Ольга все еще цепляется за меня, но когда переводим взгляд на клетку, отстраняется, опускаю ее на пол.