Две полоски для мажора

А заодно напрягаю извилины, пытаясь вспомнить имя. Вроде, это Настя.

— Есть разговор, — смело заявляет она.

— Говори. — не двигаюсь и продолжаю играть с первокурсницей в гляделки, в то время как Ден и Карина прям оживляются, наблюдая за нами.

Подруга Лики окидывает внимательным взглядом моих соседей за столиком, а потом весьма жёстко выдаёт:

— Нам надо поговорить без лишних ушей, Марк. Я сейчас твой мир переверну с ног на голову за секунду.

Ден едва не давится компотом, а в ошарашенном аханье Кары четко проскальзывает мат.

Мне совершенно не нравится ни тон, ни намёки этой юной мадам. Все ещё держа руки в карманах, я выпрямляюсь на стуле и, подаваясь к ней вперёд, цежу:

— Барышня, а я стесняюсь спросить: это что вообще за угрозы?

Но Настя не меняет своего монолитного выражения лица:

— Нам просто нужно поговорить наедине. И я думаю, ты должен понять, о ком пойдёт речь.

Если подружка Лики выглядит как танк, то вот после ее слов мне становится совсем неспокойно. Я зачем-то опять перевожу взгляд на чужую, рыжеволосую незнакомку, все ещё стоящую в очереди за едой. И дурное предчувствие внутри меня весело машет мне рукой... Черт!

— Я сейчас, — сухо бросаю Поляку и Карине через плечо, поднимаясь из-за стола.

Настя и я молча выходим из столовки. И находим более ли менее укромное место за ее углом.

— Что за тайны, которые прямо сейчас поменяют мою жизнь? — подперев плечом стену, я раздраженно усмехаюсь.

Но вместо ответа получаю от Насти в руки лишь свернутый в несколько слоев листок бумаги.

— Это лекарства, которые нужны Лике. А ниже адрес, куда ее положили.

Чувствую, как мои глаза, расширяясь, лезут на лоб. Лекарства? Лику куда-то положили? Внутри все натягивается до неприятного першения в горле.

— Чего? — хриплю я, с откровенным недопониманием смотря то на сложенную бумажку у себя в руке, то на соседку Рыжика.

— Лика уже несколько дней как в больнице.

— Та-ак, понятно, — шумно выдыхаю, стараясь сохранять невозмутимость вопреки нарастающему гулу сердца, — а я здесь при чём?

— Она там из-за тебя, — глаза Насти холодно сверкают.

В моей голове проскальзывает одна сплошная нецензурщина. И если бы не мерзопакостный ком, придавивший мне язык, то девичьи уши рядом отсохли на хрен.

— Да твою ж. — оттолкнувшись плечом от стены, нервно взъерошиваю ладоням волосы, качая головой. — Лика что-то пыталась с собой.

— Громов! — резко обрывает меня подружка Соболевской. И смотрит чуть ли не с отвращением. — Ну и самомнение у тебя, конечно, если ты считаешь, что кто-то из-за тебя с собой что-то делать будет. Адрес посмотри на листке.

Не пререкаясь, я тут же разворачиваю лист и вчитываюсь в буквы.

— В смысле первое отделение гинекологии? — возвращаю взгляд обратно на Настю, понимаю, что вот сейчас конкретно затраиваю.