Две полоски для мажора

Но Марк на секунду задумчиво сводит брови к переносице, а потом озаряется улыбкой. И уже приходится вопросительно хмуриться мне. Он же не всерьёз воспринял мои слова?

— Твое желание для меня закон, — Марк ласково взъерошивает мои волосы ладонью. — Поехали, Рыжик."

"Сегодня Марк решил, что выбить почву у меня из-под ног в прямом смысле этого слова недостаточно. Теперь у моих ног плескались и волны. И это тоже в прямом смысле. Всего сорок минут езды от города и машина Громова с выключенными фарами притормозила на незнакомой мне холмистой местности. Выйдя из авто, было достаточно сделать пару шагов, чтобы сообразить, что передо мной обрыв.

И сейчас я стою у его края в полном изумлении, слушая шелест воды где-то внизу. Уже опустилась ночь, и нас окружает темнота, лишь на горизонте видны слабые огоньки. Я даже не понимаю, где мы и куда приехали, но отчётливо чувствую на своих волосах влажный ветер и слышу глухой шум волн.

— Это, конечно, не море... — произносит Марк за моей спиной, — а так... залив, но можно включить фантазию.

— А если бы я сказала, что хочу на Луну? — с трепетом и ошарашенно смотрю вперёд, обхватывая себя руками.

Мои глаза, привыкшие к темноте, вылавливают очертания линии горизонта и тянущейся к ней, слабо бликующую, водную гладь. С ума сойти. Это ведь и правда выглядит словно море.

— Тогда звонил бы в НАСА, — вполне серьёзно заявляет Марк.

Чувствую затылком, что он сократил между нами расстояние до неприличного. Еще не касается меня, но исходящее от него тепло пробивает все жалкие сантиметры между нами, сковывая и подчиняя. И я предательски дрожу.

— Твое клацанье зубов слышно по всей округе. Иди ко мне, — тихо усмехается Марк, а его ладони ложатся на мой живот.

Я легко оказываюсь притянута к груди Громова. Каменной и горячей. Прильнув к моей макушке подбородком, Марк сильнее сжимает меня в своих объятиях, а я закрываю глаза и податливо растворяюсь в них. В его руках по-другому не получается.

— Tu sens la fraise. Je veux t'embrasser*, — шепчет Марк, ведя носом по моим волосам.

Его сиплый выдох тёплой тяжестью отзывается где-то внизу моего живота. Не понимаю ни единого слова, но моему телу это не мешает слишком остро реагировать на голос Марка. Он растекается внутри меня лавой. Горит и заставляет гореть самой.

— Я не знаю французского, — шепчу в ответ и вжимаюсь в его руки все сильнее.

Проведя ладонью по изгибу моей талии, Марк разворачивает меня к себе. И сердцу в груди уже тесно, когда он пальцами приподнимает моё лицо за подбородок, заставляя открыть глаза.

Взгляд Марка полыхает из-под полуопущенных, непростительно длинных ресниц. Он облизывает свои губы и мучительно гипнотизирует мои, проводя по их контуру большим пальцем.

Не надо знать, надо чувствовать.