Две по цене одной

Она вообще бывает?

Еву ее собственный папаша уж точно терпеть не мог. Став родителем, почувствовала это особенно остро. То, что он творил с ней, нельзя ничем оправдать. Твой собственный ребенок обливался слезами, страдал, и что ты сделал, чтобы ей помочь? Наорал, поугрожал, запер, ушел. А воспитывал как? Кнутом, лишениями и трудом. Чтобы она с Надей сделала что-то подобное? Дудки, такое ей и в страшном сне не приснилось бы.

Но все же Ева и шанса Араму не дала хоть как-то проявить отцовские чувства. Честно ли это?

Да, с ней Арам поступил по-свински, но не с Надей. Наверное, это обидно — вдруг узнать, что у тебя семилетний ребенок, а ты о нем ни сном ни духом. И, в отличие от своего папаши, Арам от девочки не отказался слету. Наверняка хотел с ней поближе познакомиться. Но тогда почему так сразу и не сказал? Зачем выдвигал какие-то требования, грубил? Неужели нельзя было нормально попросить увидеться с Надей?

Хотя просьбы — это вообще не в характере Арама. Слишком он взрывной и себялюбивый. Привык требовать, особенно если это касалось Евы.

Однако Ева уже далеко не беспомощная шестнадцатилетняя девчонка, которую Арам держал на коротком поводке. Она — взрослая, самостоятельная женщина, и ей он приказывать больше никогда не будет. Но не слишком ли это жестоко — лишать его права видеться с ребенком? Она сама умерла бы на месте, зная, что ей никогда не позволят увидеть Надю. Может быть, она была слишком строга?

Ева взяла телефон, собралась позвонить, а потом поняла: номера-то не знала.

Можно было дождаться завтрашнего утра, пойти к Араму в кабинет и поговорить.

Но…

Лично разговаривать с Арамом у нее не очень-то хорошо получалось, будто спичка вспыхивала, моментом выходила из себя. Слишком много обид и претензий к этому наглому типу. По телефону было бы гораздо проще спросить то, что хотела.

Пальцы сами стали набирать тот давний, заученный наизусть номер, который у Арама был, еще когда эти двое считали себя женихом и невестой. Хотя, скорее всего, того номера уже или не существовало, или перешел к другому владельцу.

Просто, чтобы убедиться, что номер неверный, Ева его и набрала. Ожидала услышать «абонент недоступен», однако пошли гудки.

Один, второй, третий, а потом в трубке раздался родной голос:

— Да, слушаю.

Это точно голос Арама. Ева узнала бы его и из тысячи, из сотен тысяч.

Его голос.

Голос, преследовавший ее во снах долгих восемь лет.

Глава 32. Тот самый звонок

Арам услышал звонок, когда был в ванной.

Вышел, набросив на голое тело белый гостиничный халат, ведь до сих пор обитал в люксе «Ориона». Взял телефон и удивился, увидев незнакомый номер. Какой кретин будет звонить в пол-одиннадцатого вечера с незнакомого номера?

Но все-таки ответил:

— Да, слушаю.

В ответ раздалось лишь чье-то напряженное сопение.