Две по цене одной

Ишь ты, царь какой выискался, дев он своему сыну покупает. Этот Баграт Барсегян хоть немного подумал, прежде чем прийти к тебе с таким предложением или нет? Мы не бедствуем, вообще-то. А даже если бы и бедствовали, шиш ему на плешь, а не девичью честь на блюде. Но что про Надю сказал, это ж вообще ни в какие ворота. Гад ползучий! Не повезло твоему Араму с родителем.

— Он не мой! — тут же возмутилась Ева.

— Не твой, не твой, — махнула рукой бабушка, — просто оговорилась. Устала, наверное…

— Иди отдыхай. Еще бы после похода на детский день рождения не устать. Как все прошло, нормально?

— Наденька хорошо повеселилась, а у меня до сих пор от детского вопля голова гудит. Так что, пожалуй, и правда пойду. Но ты даже не вздумай переживать, милая! Если этот старый хрыч опять пристанет к тебе со своим суперпредложением, мы его засудим за домогательства, так ему и скажи при случае, а лучше на диктофон запиши. И не стесняйся послать его на три буквы. Знаю, ты у меня девочка очень вежливая, но такие люди вежливых слов не понимают. А если надо, я тебе памятку составлю, как красиво послать. На нескольких языках!

— Не надо, бабуль, — усмехнулась Ева. — Спокойной ночи.

Она поцеловала еще совсем не морщинистую, несмотря на годы, щеку родственницы и проводила ее взглядом.

У бабули определенно имелся талант успокаивать и поднимать настроение. И Ева не завидовала отцу Арама, если тот вдруг попадется ей под горячую руку. Поганая метла — цветочки.

Закончив с продуктами, Ева занялась ванной для Нади. Потом сказки на ночь, мирное сопение ребенка, уборка кухни.

Тишина. Блаженное время, когда остальные члены семьи спали и можно было привести мысли в порядок."

"Вечерняя рутина помогла успокоиться, а все же до конца прийти в себя не получалось. После долгого дня и таких знаковых встреч Еву до сих пор потряхивало.

«Получается, Арам не любовницей звал! Тогда зачем сказал, что женат? Чтобы задеть? За что он так со мной?»

Очевидно, что Арам был сильно обижен на Еву, но... ему ли обижаться? Или это обида за то, что не сказала о ребенке? Однако она не думала, что для Арама это вообще будет иметь хоть какое-то значение. Она не для него рожала, а для себя. Изначально решила: эта девочка только ее. К тому же боялась, что семья Барсегян захочет забрать Надю. А оно вон, оказывается, что: дедуля и слышать о внучке не хотел. За сына лишь радел. Гештальт у того, видите ли, не закрыт, не накувыркался с Евой в постели. Надо же какое несчастье!

Ладно, Арам желал Еву к себе в койку — это она вполне могла понять. Химия между ними всегда была сильна. Ну а Надя-то… Надя ему зачем? Неужели после пары мимолетных встреч проснулись отцовские чувства? Не верилось, но она в принципе не верила в такое абстрактное понятие как «отцовская любовь к дочерям».