Две по цене одной

«Тоже мне, нашла бетонную плиту! Да я верх терпеливости и обходительности», — ругался он про себя.

На ум моментально приходили все те случаи, когда Арам шел на компромисс. Он мог пригрозить Еве судом по поводу опеки и отцовства, но не сделал этого. Мог выдавить ее из бизнеса тут же, мгновенно, и снова пожалел, создал хорошие условия. А то, что он штендер у ее «Сахарной» поставил и убрал из наружной рекламы, так невелика плата за то, что сбежала от него к другому!

Как она думала, каково ему было узнать, что у него семилетняя дочь? Что она скрыла ее? Что предпочла ему другого? Легко такое простить? Нет, совсем не легко."

"Да, он мстил Еве за обиды, давил на нее. Но по сравнению с тем, что с ней сделал бы другой, например, любой из его братьев, считай, о-о-очень легко отделалась.

«Только и знаю, что иду у этой маленькой сучки на поводу, а она хоть бы раз извинилась. Того и гляди, на шею сядет, ноги свесит. То ей не так, это ей не эдак, характер у меня, видите ли, не такой. А какой он у меня должен быть? Я — южанин! Пора закручивать гайки».

Арам весь день был сам не свой. Тут еще отец, как назло, постоянно названивал, а он сбрасывал звонки, ибо разговаривать с настырным родителем сил не находилось. Не читал сообщения.

Голова шла кругом, в груди болело, ныло.

Злился.

Он безумно злился на Еву. Как могла ему отказать?

Ты либо любишь человека и хочешь с ним быть, либо не любишь, но тогда и не спишь с ним. Логично же. И никакой характер тут ни при чем. Он ведь не насильно ее под себя укладывал, в самом-то деле!

К концу рабочего дня Арам не выдержал, зашел в «Сахарную» в надежде еще раз поговорить с Евой по душам.

Однако когда появился в кондитерской, ее помощница отрапортовала:

— Ева только что ушла домой.

— Как? Еще ведь и семи нет.

— Вылила на руку кипящий кофе, сказала, сегодня не работник…

В эту самую секунду Арам почувствовал себя так, будто это на него кипящий кофе вылили, да не на руку, а на грудь.

Тут же ринулся на парковку, где стояла машина Евы, недавно им починенная. Обнаружил свою ненаглядную бунтарку непонятно зачем наматывающей круги вокруг собственного автомобиля.

— Ева, — позвал, подойдя.

Она обернулась к нему с очень кислым выражением лица. Казалось, еще чуть-чуть, и заплачет.

Арам приблизился вплотную попросил сдавленно:

— Покажи руку…

Ева нахмурилась, но продемонстрировала левую конечность. Даже в оранжевом золоте заката Арам смог увидеть на наружной стороне кисти отчетливый красный след.

— Сильно обожглась? Как ты так умудрилась…

— Я сегодня не выспалась, — забубнила она. — А потом еще ты со своим предложением. Задумалась, и вот…

— Я не собираюсь извиняться за то, что хочу на тебе жениться, Ева, — отрезал он строго. — Пойдем к моей машине, у меня есть противоожоговое средство.