Две могилы

Он уже сбился со счета, сколько раз осмотр срывался из-за появления какого-нибудь начальника, желающего самолично сфотографировать жертву или показать место преступления своим друзьям-политикам, а то и просто для того, чтобы показать, кто здесь главный.

Лучи яркого солнца нагрели воздух в комнате, отчего запах крови, фекалий и смерти стал еще сильнее. Д’Агоста обошел вокруг трупа, тщательно рассматривая малейшие подробности, чтобы они навсегда врезались в память, и мысленно воссоздал картину преступления. Это было хорошо спланированное и четко исполненное убийство. Здесь чувствовалась уверенность преступника, даже некоторое высокомерие.

Как только д’Агоста увидел место преступления, у него возникло дежавю, какая-то неуловимая деталь показалась ему знакомой. Он долго разбирался с этим ощущением и наконец понял, что именно не давало ему покоя. Он словно бы стоял перед экспозицией в музее, где каждый предмет расположен на определенном, тщательно продуманном и просчитанном месте, чтобы создать у зрителя необходимое впечатлению, иллюзию, зрительное восприятие.

Но какое? И зачем?

Он взглянул на Гиббса — тот присел на корточки и изучал надпись на животе убитой. Из-за расставленных вокруг осветительных приборов место преступления пересекали многочисленные тени от людей и предметов.

— На сей раз убийца работал в перчатках, — заметил агент.

Д’Агоста кивнул. Важное наблюдение. В его глазах Гиббс поднялся на ступеньку выше."

"Он сильно сомневался, что за этими преступлениями действительно стоит брат Пендергаста. Вообще не видел никакой связи между почерком убийцы и тем, что когда-то совершил Диоген. Что касается мотивов, то в отличие от дикого кровавого разгула Диогена нынешний преступник не имел никаких причин расправиться именно с этими случайно выбранными жертвами. Тот человек, которого зафиксировали камеры наблюдения, ростом, весом и комплекцией примерно соответствовал параметрам Диогена. Но в движениях не чувствовалось ничего общего, и глаза были совсем другие. Брат Пендергаста не производил впечатления психа, способного изуродовать себя и оставить часть своего тела на месте преступления. Наконец, имелась еще одна маленькая сложность: Диоген погиб в жерле сицилийского вулкана. Единственная свидетельница была абсолютно уверена в его смерти. Очень надежная свидетельница, пусть даже и сама она слегка тронулась умом.

Пендергаст отказался объяснять, на чем основана его уверенность. В глубине души д’Агоста считал, что эта странная идея вызвана глубокой депрессией агента после смерти жены, усугубленной приемом наркотиков. Лейтенант уже сожалел, что привлек Пендергаста к этому делу… и почувствовал дьявольское облегчение, когда тот не захотел приехать на место преступления.