Дважды одаренный

— Костя, Глеб, присмотрите за ранеными! Держитесь вместе!

Врагов было в три раза больше, чем нас. Но на моей стороне колоссальный боевой опыт. Я всю жизнь оттачивал своё мастерство, в том числе и рукопашного боя, а против меня сейчас вышли пьяные мухи! Драться совсем не умеют.

Хотя, похоже, в этом мире и с техниками рукопашного боя большие проблемы.

Быстрым ударом я вырубил очередного идиота и оказался один на один против Рыжего. Парнишка попятился, побледнел, а затем развернулся и в ужасе дал дёру.

Опять. Но сегодня даже быстрее, чем вчера!

А меня уже снова атаковали, и…

— Прекратить!!! — громоподобный вопль пронёсся по всей территории кадетского корпуса. — Позорище!!! Вы что тут устроили⁈

К нам уже со всех ног летел полковник Шульгин собственной персоной. Ну а за ним, запыхавшись, ещё трое преподавателей. С другой стороны бежали дежурные.

Из задир на ногах осталось стоять лишь пятеро, и они сейчас затравленно озирались по сторонам.

Полковник добежал до нас и изумлённо уставился на стонущие тела под ногами.

— Что здесь происходит⁈ — прогремел он. — Вы что, с ума сошли⁈

— Товарищ полковник… — начал я, но он не дал мне закончить.

— Вы совсем охренели, а⁈ Совсем страх потеряли?!!!

Он дёрнул носом и побледнел.

— Вы ещё и напиться успели, суслики недобитые, а⁈

— Это они, товарищ полковник! — быстро выпалила Маша, указав на зачинщиков. — Они все устроили! Мы просто тут общались и спортом заним…

— Молчать! — заревел Шульгин с новой силой. А затем вдруг повернулся ко мне. — Я тебя предупреждал, Егоров!!! Скажешь, не предупреждал⁈

— Не мы это начали, — спокойно ответил я.

Шульгин побагровел так, что казалось, кровь в его жилах вот-вот закипит. А затем он резко повернулся к старшине и холодно произнёс:"

"— Расквартируйте кадетов на гауптвахте. Этого, — указал он на меня, — и её, — на Машу, — в одиночки. Хер им, а не выпускная церемония. Месяц у меня будут толчки драить!

* * *Зал в служебной квартире полковника Шульгина, что располагалась в общежитии для преподавателей и сотрудников кадетского корпуса, был погружён в полумрак. Мягкий свет настольной лампы отбрасывал тёплые блики на нахмуренное лицо полковника. Пётр Сергеевич раздражённо покачивал в руке коньячный бокал с янтарной жидкостью и морщился, время от времени бросая гневные взгляды на телефон.

— Дебилы! — выпалил он яростно. — Дегенераты! Это ж надо… Млять! Дембелями себя почувствовали… Совсем распоясались, а⁈

Он влил себе в глотку коньяк и вскочил с кожаного дивана. Закинув руки за спину, полковник принялся мерить шагами комнату, пытаясь успокоиться.

— А этот Егоров? — выпалил он, остановившись у завешенного шторами окна. — Герой, что б ему! Я ведь предупреждал его, чтобы перестал наглеть!

Он гневно выдохнул и резко обернулся.