Рыцарь умер дважды

 — То есть… — опять мрачнеет, — не совсем. Я неважно соображаю. Был взрыв, и я…

— Я понял. Думаете, контузия. Но раз вы говорите, слышите и ходите, тревожиться не стоит. Мы вас подлечим.

В руках у него кружка, она мелко подрагивает. Жестом прошу подойти, и, поставив кружку в траву, солдат приближается. Я поднимаюсь. Мы примерно одного роста, и я хорошо различаю необычный оттенок и разрез его глаз. Золотисто-карие, будто кошачьи.

— Какой вы роты? — Беру его за подбородок, поворачиваю к свету, проверяя, как сокращаются зрачки.

— Я… не помню. — Он сопротивляется движению, и я давлю чуть сильнее, напомнив:

— Расслабьтесь. Наклоните голову к груди, попытайтесь даже прижать подбородок к ключицам. Не резко. Аккуратно. Не тошнит? Отлично, давайте руку. Как имя вашего командира? Ладно… возьмем выше: имя нашего командира полка?

— Я не помню, — тихо повторяет он. Молчу, проверяя пульс, потом уточняю:

— А ваше имя? Откуда вы родом?

— Амбер Райз. — Он глядит мне в глаза со смутным беспокойством. — Я… не отсюда.

— Не луизианец? — Осторожно ощупываю его голову на предмет ушибов.

— Нет. — Теперь он чуть подается навстречу, совсем как животное, которое треплют по холке. Абсолютно не понимает, что это мешает.

Похоже, те, кто его ко мне послал, правы: что-то с ним не так. При вроде бы нормальных реакциях организма, в поведении многое настораживает, впрочем, возможно, это излечится сном. Если парень из счастливчиков, которым с начала кампании повезло ни разу не попасть под пулю, случившееся могло его просто шокировать, помутить ум.

— Вам нужно отдохнуть. — Я отступаю и сажусь. — К сожалению, более помочь нечем. Пользуйтесь мирной ночью, высыпайтесь.

Он понуро отводит глаза.

«Не так» существенная вещь: не помня своей роты, он, соответственно, не знает, в какой части перелеска она расположилась, и где вещи, и уцелели ли они. Объясняя это, он не глядит мне в лицо, а потом сразу поднимает голову к небу, к ярким южным звездам.

— Они будут меня охранять. Я смогу поспать на траве.

— Плохая идея. — Тяжело вздыхаю: ну что за ребячество? — Ладно. Завтра схожу с вами к полковнику, и разберемся с вашей личностью. Сегодня ляжете в моей палатке. Мой коллега, боюсь, проведет ночь в лазарете, и хорошо если одну…

— Вы справляетесь сами? Один на полк? — переспрашивает Райз. — Невероятно.

Слабо усмехаюсь и, вспомнив о чайнике, снимаю его с огня.

— Не на полк, конечно, но людей много. Впрочем, не будем унывать, мы скоро соединимся с другой частью, и станет попроще. Хотите травяного сбора? Калифорнийский рецепт, с апельсином и луговыми цветами, отлично для сна.

Он неуверенно кивает. Следующие минут пять мы молчим, сидя друг против друга по разные стороны костра. Пламя играет в глазах моего неожиданного гостя, бликует на тяжелых прядях.