Рыцарь умер дважды

Я, уж извините, подожду, пусть считает, что вы заявились сами. Знали бы его нрав…

Не слушая, я поднимаюсь на вторую палубу, затем на третью и все время стараюсь дышать глубже. Утро не зря показалось скверным, я жалею, что не поручил досмотр другим. Давно я не ощущал такого раздражения: Бранденберга слишком много, а об его откровенном расизме нечего и говорить. Я зря осадил Лэра за резкость. Она, как оказалось, была даже недостаточна.

Деревянная лестница сменяется металлической — винтовой, выводящей на крышу судна. Здесь правит речной ветер, и я зажмуриваюсь, делаю особенно жадный вдох. Затем, вновь приглядевшись к реющему флагу, убеждаюсь: звезды вышиты серебром. Они так и сверкают от того, что ткань колышется.

Сама башенка больше, чем кажется издали, нестандартной формы — правильный восьмиугольник. Иллюминаторы через один выполнены не просто из стекла, а витражами. Я кидаю взгляд вниз: Бранденберг курит сигару, грузно опершись о борт. Он задирает голову, щурится на меня и, приложив ко рту руку, напутствует:

— Вход с другой стороны, сэр! — Со словами вылетает столп дыма.

Дверь грубо сбитая, выкрашена в серый. Тишина в ответ на стук, потом створка сама лениво ползет вперед, точно ее толкнул сквозняк. Я предпочел бы не пересекать порог без приглашения, тем более зная, что хозяин здесь. Но если Великий проигнорировал мою попытку о себе сообщить, этикетом придется пренебречь. На этом странном судне плюют и на более важные вещи, вроде честности с властями. И я решительно делаю шаг.

Свет из окон выхватывает лишь отдельные участки пола, пляшет там серыми и витражными бликами. Мельтешение пятен отвлекает на несколько секунд, потом я сосредотачиваюсь на обстановке, необычной для жилой комнаты. Впрочем, выставленная посреди помещения ширма подсказывает: каюту импровизированно разбили на две половины. И, вероятно, в этой не живут.

— К этому чуду меня приковывают, а потом бросают на дно океана. Хотите тоже попробовать?

Голос доносится из-за ширмы. Появившийся человек задерживается в тени, затем ступает в круг света. Он обнажен по пояс; у него крепкие плечи, веснушчатая кожа и длинные, кудрявые рыжие волосы. Не могу определить возраст. Юноша? Молодой мужчина?..

— Вы — Великий? — опускаю как извинения, так и приветствия. — Вы мне нужны.

— Знаете, — приближаясь неторопливо и неслышно, мистер Райз не отводит любопытного взора, а губы растягиваются в жеманной улыбке, — я не из тех, кого радует внезапное присутствие незнакомца в спальне. Я вынужден спросить, кто вы.

Представляюсь, в очередной раз объясняю причину своего появления. Хозяин комнаты успевает за это время обойти меня по кругу, постучать ногтем по шерифскому значку и наконец развязно рухнуть на стоящую поблизости козетку.