Рыцарь умер дважды

— Расскажи мне о них что-нибудь… расскажи.

Ты не благодарила меня за спасенную жизнь, Джейн, хотя ваш народ падок на рассыпание слов. Ты поступила иначе: просто не стала спорить о божественной природе, о Том, в честь Кого носишь крест. В диком саду ты захотела услышать легенду о творении мира, начавшемся с маленького острова и горсти семян подсолнечника. И я рассказал ее, рассказал и другую: как Серебряный Лис и Койот спорили, сколько времени должна длиться злая зима, и как примирились к весне. И еще не одна история вспомнилась мне, хотя я не рассказывал их так давно: они переданы жрецам, искажены и в таком виде текут из поколения в поколение. Дети слушают их как сказки: под Зеленым небом трудно верить в богов Синего.

А ты будто верила. Смеялась, спрашивала о чем-то, в задумчивости пила апельсиновое вино, которое я перенес для нас, позаимствовав кувшин из-под носа у кого-то из Круга. Я вдруг подумал: не такова ли забытая суть праздника Созидания? Не живет ли она в сказаниях, а вовсе не в молитвах? Когда мы прощались, наставал уже новый день, но я не вспомнил о праве пролить твою кровь. Я только спросил:

— Как ты пробралась сюда? Мимо Исполинов не пройти.

Желтое перо лежало все в той же кобуре. Ты вставила его в волосы, поднялась и сказала:

— Вот так. Что ж, прощай, Злое Сердце. И… спасибо.

Ты быстро исчезла среди облаков. В диком саду я был теперь один, а внизу догорали костры. Все давно разошлись спать, а я долго еще стоял на краю крыши и глядел в гибнущую сумеречную пустоту. И мне казалось, все верно.

Мне казалось, все верно, Джейн, но я не сознавал еще сути этого чувства. Мне казалось, все верно, но я не связывал «верно» с тобой. Мне казалось, все верно, но лишь многим позже я понял, что именно.

Позже — когда мы сталкивались в бою.

Позже — когда говорили в запертых покоях.

Позже — когда ты расцвела чужеземной красотой, от которой я наконец понял, как мучились воины, приходившие ко мне за наговорами от пылающего сердца.

Истерзав друг друга, мы поклялись в верности и решились положить конец войне. «Все наладится», — так ты говорила, в последний раз отнимая у меня свои ладони и отступая от Исполинов. А потом ты умерла, Джейн. Моя избранная, моя судьба, моя невеста.

Ты умерла, но я верю: как воскресали герои наших легенд, вернешься ты. Не для тебя ли чужие боги сотворили Саркофаг, из которого вышла некогда первая женщина, вслед за мужчиной, вышедшим из другого? Я нашел его. Я наконец его нашел, в самых черных подземельях Форта. Отчаяние пройдет, ведь мне остается лишь ждать, ждать твоего пробуждения. Спи в холодном камне, моя Джейн. Спи.