Рыцарь умер дважды

 — Он вас задел по щеке…

Райз встряхивается. Нервным движением вытирает кровь, морщится и собирается что-то сказать. Не получается: подступает кашель. Тогда он начинает подниматься, таща меня за собой и мутно глядя на полог госпитальной палатки.

— Ерунда. Надо убраться отсюда, надо…

Его взгляд натыкается на пятнышко пылающей травы. В тот же миг — видимо, прогорев окончательно, — оно гаснет. Глаза Амбера вдруг закатываются, и он, не успев закончить фразу, просто валится на меня. Так, двоих среди серых трупов и смога, нас вскоре находят солдаты седьмой роты, пытающиеся потушить пожар.

…Все благополучно: раненые не задохнулись, мы вообще потеряли больше вещей, чем людей. Жив командирский состав, сгорело лишь три палатки, взорвалось одно орудие. Амбер в порядке, но, видимо, вчерашнее увечье усилило пагубное действие дыма на его организм. Он приходит в себя в госпитале, когда я сажусь рядом, чтобы обработать ему лицо: его будит первое же соприкосновение проспиртованной марли с кожей.

Он не жалуется и не дергается, ждет, пока я закончу. Глаза уже не затуманены, хранят спокойное выражение. Холодное выражение — даже так. Этот холод настораживает меня: поистине странен для человека, чудом избежавшего смерти и только что наблюдавшего, как кто-то горит заживо. Впрочем, я мерю других своими мерками. Тот, чья судьба мне неизвестна, мог прежде видеть что-то пострашнее. А может быть сумасшедшим, что я уже заподозрил накануне.

— Зачем вы бросились под клинок? — Единственное, что я спрашиваю. — Не стоило.

— Я почувствовал, что это правильно, — удивительно бесхитростно отвечает Амбер и пытается поудобнее устроить голову на валике из одеяла. — А я верю сам себе.

— Вы не правы, — так же просто отзывается Райз, робко улыбаясь. — Вы, видно, не представляете, насколько доброта редка в принципе. И точно не догадываетесь, сколь редко кто-то был добр ко мне. Знаете… я как бездомное животное. Мне нужно очень немного.

Я вспоминаю его горькое «нет родных», злое «нет друзей». Что он пережил, если мое простое участие выглядит неземным благодеянием? Да… в этом и вправду есть что-то от дворового пса. Которому иногда достаточно, чтобы его просто не били.

— Что ж. — С усилием отгоняю тягостную мысль. — Спасибо, Амбер. Это мужественный поступок.

— Не мужественнее вашего. — Райз потирает щеку. — Вы не бросили раненых. Не забыли о них, когда все были заняты другим.

— Это не мужество, это долг.

Амбер в изумлении приподнимается на локтях, с видом, будто не слышал большей чуши.

— Если выполнять свой долг, когда смерть летит на тебя в упор, — не мужество, то я ничего не знаю о мужестве. Да и о жизни. Я не уверен, что поступил бы так, будь я на вашем месте. И давайте оставим философию.

— Как скажете. Оставим.