Рыцарь умер дважды

— Вы… — я не оканчиваю фразы. Шок путает мысли.

Враг все еще здесь. Амбер не пытался его убить, взгляда хватает, чтобы понять: и не сможет, у него нет оружия. Он даже не успел полностью одеться, когда я в начале атаки потерял его из виду. Рубашка застегнута на треть, нет левого сапога.

— Ты… — Южанин мешкает и тоже смотрит на Райза со странным выражением: вместо злости другое, неожиданное при таком раскладе сил. Солдат даже побледнел, отчего еще темнее стали его запавшие карие глаза. — Откуда ты… — Тут он смолкает и просто идет на нас. И все же непроизнесенное, недоуменное «взялся» читается во взгляде.

Окровавленное оружие занесено. Нужно увернуться, пока нас еще разделяют какие-то метры. И я пытаюсь, но боль вгрызается в ногу хуже шавки. Стиснув зубы, я падаю и невольно увлекаю поддерживающего меня Амбера за собой. Мир вращается. Трудно дышать. Я думаю об одном — смогу ли хотя бы заслонить Райза от сабельного удара, ведь за попытку спасти меня он не должен умирать, и…

…Я открываю глаза спустя секунду, от прорезавшего воздух вопля — такого, что кажется, сейчас он взорвет небо. Тело так и не приблизившегося южанина в огне; за пламенем различаю искаженное лицо, оскаленный рот, закатившиеся глаза, но вскоре рыжее марево скрывает все, впившись бессчетными клыками. Фигура мечется. Размахивает руками, тщетно пытается содрать мундир и наконец падает. Но сколько бы южанин ни дергался, сколько бы ни катался по траве, — голодное пламя не выпускает, а наоборот, ширится, лижет свою добычу. Обугливаются волосы, темнеет уже не форма, а кожа, — и я слышу, слышу истошный крик, разносящийся вместе с запахом. Запахом мяса, которое жарят на слишком сильном огне, жарят, не выпотрошив, не сняв шкуру и не дождавшись углей. Вопль превращается в вой, потом в сип, потом стихает — и остается только беспощадное потрескивание искр. Человек — пылающий сгусток, в который он превратился, — рваным неестественным движением вдруг вновь поднимается и, хотя уже не может разогнуться, мчится прочь сплошным комом ужаса.

Задыхаюсь — и виной тому не только дым. И даже в дыму я прекрасно различаю: на месте, где южанин вдруг вспыхнул, огнем охвачен лишь крошечный островок травы рядом с опрокинутой банкой горючей смеси. Ветер дует… но пожар больше не распространяется. Госпиталь ему не нужен; оно довольствовалось одним человеком.

Резко разворачиваюсь к Амберу: я забыл о нем. Он все так же держится за меня, волосы всклочены и тоже напоминают пламя, лицо в крови. Горят глаза, глядящие вслед южанину, и знакомая, по-прежнему необъяснимая улыбка на губах. Райз шепчет что-то, похожее на…

— Вы в порядке? — спрашиваю я, стараясь не вдумываться. Даже если Амбер радуется внезапной и страшной господней каре, обрушенной на врага, это его право.