Двадцать и один год (СИ)

Ответы требовались здесь и сейчас, перед рассветом и перед тем, как я смогу смотреть Ивану в глаза снова. И смогу ли…Может быть стоит бежать без оглядки?

Мое сердце колотилось все сильнее с каждым шагом, который я делала вглубь библиотеки Ивана. Что-то подсказывало мне, что эта ночь изменит мою жизнь навсегда. Теперь я начала осматривать комнату: медленно, аккуратно, стараясь не пропустить ни одного подозрительного уголка. Первым делом я подошла к письменному столу Ивана, тяжелому, массивному, как и все в этом доме. Мои руки дрожали, когда я открыла первый ящик. Там, среди различных бумаг и мелочей, я нашла в конверте стопку фотографий. Мое дыхание перехватило, когда я увидела на одной из них Ивана и Свету, обнимающихся и смеющихся. Они стояли на каком-то празднике, их лица были счастливы и беззаботны. Это изображение так резко контрастировало с моими текущими мрачными мыслями, я почувствовала, как в груди что-то сильно сжалось буквально до хруста. Что это значит? Как давно это было? И что еще Иван мне не говорит? Он был знаком со Светой?

Содержимое следующего ящика оказалось еще более шокирующим. Там лежали документы: свидетельство о праве собственности на дом, который должен был перейти Свете и завещание Артема. Еще одно?! С трепетом я разгладила страницы завещания, и мои глаза расширились в ужасе и недоумении, когда я прочитала, что все имущество оставлено мне. Не Свете, как все говорили, а мне. Чувства переполняли меня, мешая мыслям уложиться в какой-то порядок.

Я села на край стола, пытаясь собрать воедино все обрывки информации. Что если Иван что-то скрывает? Что если он замешан в нечестной игре, связанной с наследством моего мужа? Мои руки дрожали еще сильнее, когда я перебирала остальные документы. Нужно было что-то делать, нужно было разговаривать с Иваном, требовать объяснений. Или просто забирать детей и убираться отсюда. Но куда?

Сердце мое колотилось так, что я могла почти услышать его эхо в тихой библиотеке. Руки мне тряслись, когда я аккуратно складывала документы обратно в ящик. В голове крутились мысли о предательстве, о лжи, о возможной угрозе со стороны Ивана. На ум приходили самые невероятные сценарии, от которых становилось только хуже. У меня все в горле пересохло, а по спине катились бисеринки холодного пота. Кажется я сейчас нахожусь в логове монстра.

Мне было трудно даже думать о том, чтобы говорить с Иваном об этих находках. С одной стороны, я должна была узнать правду — ради себя, ради своего покойного мужа, ради нашей дочери Леры. С другой стороны, страх перед возможными последствиями такого разговора заставлял меня трястись от ужаса и паники.