Два шага до любви

Несколько минут так и прошло, пока меня это молчание до такой степени не задавило, что, не выдержав, я по-пионерски бодро, почти весело, не спросила:

— Ты что-то смотрел? — указав рукой с зажатой в ней вилкой на экран плазмы, по которому плавала заставка ожидания включения видео.

— Да. Диски, что ты привезла, — так и не придав эмоциональности тону, ответил Берестов.

— Ну, включай, я тоже посмотрю, давно его не пересматривала! — продолжала бодриться я.

Поколебавшись пару секунд, он все же взял пульт и включил. На экране замельтешили дети, взрослые, крупный план наехал на счастливую, перемазанную кремом от торта рожицу маленького Максимки.

— А, — принялась объяснять я, — это его день рождения. Пять лет. Мы тогда в Лондоне жили, и это дети из спортивного клуба, где он плаванием занимался. Мне пришлось напрячься, чтобы соблюсти все традиции и правила англичан по проведению детских праздников. Я про них ни фига не знала, думала, мы просто в кругу семьи отметим, а меня мамаши подловили накануне в бассейне и предупредили, что придут. Так я всю ночь готовилась, что-то выясняла, соседок своих замучила расспросами. Но получилось очень здорово. Правда, сынок мой умудрился так объесться сладостями, что пришлось делать промывание желудка.

Берестов слушал мои воспоминания, ел и смотрел телевизор, и понять по его лицу, что он думает, было невозможно. Он взял бокал, отпил пару глотков, откинулся на спинку дивана и продолжал молчать. Картинка сменилась следующим сюжетом.

— А это, — улыбалась я, — там же, в Лондоне. Он на соревнованиях самой младшей группы по плаванию победил, а когда ему вручали приз, — вон, видишь, у него на плавках лопнула резиночка, и он одной рукой держит кубок, тяжелый, а другой плавки, и все кренится от тяжести набок, а я снимаю и кренюсь вместе с ним. Потом пришел, ужасно недовольный, сунул мне в руки приз и, так по-стариковски надувшись, сказал: «Позора с тобой, мамочка, не оберешься, купила ты мне плавки дурацкие!» И я все боялась рассмеяться, чтобы он совсем уж не обиделся. Специально по-русски сказал, чтобы никто не понял, обычно он со мной в Лондоне только по-английски говорил.

— Он на меня похож, — неожиданно произнес Берестов сдержанным тоном, без всяких модуляций.

— Похож, — подтвердила я, развернувшись к нему. — Ты только начал смотреть?

— Нет. Я уже просмотрел все записи один раз.

— Тогда, наверное, заметил, что сейчас, с возрастом, он стал еще больше на тебя походить. Не полная копия, что-то ему и от меня перепало, но основные черты твои, как и фигура. Он уже на голову выше меня, а ему всего шестнадцать."

"— Ты обо мне вспоминала? — вдруг спросил он и запил этот трудный для него вопрос глотком вина.