Два шага до любви

И это был настолько личный, интимный момент его внутренних переживаний и непростых мыслей, что не только вторгаться к нему сейчас, но и подсматривать казалось кощунственным и даже неприличным."

"Я осторожно сделала несколько шагов назад, вернулась к ступенькам, максимально тихо поднялась на половину пролета и начала спускаться заново, стараясь предупредительно погромче топать, и прокричала:

— Ау! Куда мне идти?

Звуки видеозаписи резко оборвались, и он прокричал в ответ:

— Налево и прямо!

— Привет, — вошла я вторично в гостиную. — Долго я спала?

— Почти четыре часа, — не окрашенным эмоциями голосом сообщил Берестов, а я чуть не подскочила на месте.

— Мне в больницу надо!

— Не надо, — поднявшись с дивана, пошел он ко мне навстречу. — Я дважды туда звонил. Первый раз по моей просьбе мне позвали к телефону твою маму, и она подробно меня обо всем проинформировала. Второй раз мы разговаривали с ней пятнадцать минут назад.

Он остановился напротив меня, сунул привычно руки в карманы и дал полный отчет:

— Алексей еще жив. Доктора говорят — это чудо. Наташа еще в коме, но общее ее состояние значительно улучшилось, у Артема тоже есть улучшения. Максим по большей части спит, у него все в порядке, и бабушки сменяются возле него вахтовым методом: поят, кормят и балуют. Ты вполне можешь сегодня отдохнуть и никуда не ездить.

— Могу, — кивнула я, — только домой доберусь.

— Зачем? — тем же голосом без эмоций полюбопытствовал он.

— Чтобы отдохнуть там, — разъяснила я, с моей точки зрения, вполне убедительно.

— Отдохнуть ты можешь и здесь, — не меняя позы и тона, не согласился он с таким аргументом. — И гораздо лучше, чем дома. Пока ты спала, приезжала моя домработница и наготовила нам с тобой целый торжественный обед. Сейчас накроем стол, поедим, выпьем рекомендованного врачами вина.

Никакого подтекста и намека на иное времяпрепровождение, кроме проявления некоторой заботы, я в его словах не уловила. Ладно, подумалось мне, ему, наверное, хочется еще о многом меня расспросить или… не спрашивать вообще. Я так и не поняла, как он отнесся к известию о своем отцовстве, обрадовался или это его напрягло, став неприятным сюрпризом.

— Поесть — это очень здорово, я ужасно голодная! — бодренько согласилась я.

Мы, не сговариваясь, принялись накрывать обед на журнальном массивном столике у дивана, переносили все из кухни и почти не разговаривали, лишь перекидывались вопросами по поводу сервировки стола, предпочтения блюд и вина. А когда сели рядом, Берестов налил нам обоим немного вина в бокалы и коротко сказал:

— За выздоровление Максима и твоих друзей.

Чокнулись, отпили по глотку и в полном молчании приступили к трапезе.