Два красавчика и Я

— Его! Марка!

— Я нихрена не понял, птичка… вместо кого?

— Вместо тебя!

Мирослав секунду смотрит на меня. А потом запрокидывает голову и начинает ржать.

Я чувствую, как слезы снова льются из глаз. Самое время поржать надо мной, конечно! И сажусь устало на корточки, начиная рыдать.

— Птич… да еперный театр, — кажется, парень пытается побороть смех. А потом Мирослав старается поднять меня, подхватывая под руки, —ты что, плачешь? Да встань ты наконец, а!

— Иди в жопу, — всхлипываю я, упираясь.

— Ты офигела, да?

Ему, наконец, удается подхватить меня и рывком поставить на ноги. После чего он притягивает меня в объятия и успокаивающе гладит ладонью по спине. Впрочем, прижимает меня он, похоже, чтобы я просто снова не сбежала. Слишком крепкая хватка.

— Птичка, хочешь скажу секрет? — шепчет он мне на ухо, а я мотаю головой, заливая слезами его и без того мокрую футболку, и размазывая по ней остатки туши, — нет? Я все равно скажу. Марк был вхлам пьян. После встречи с дорогими родственничками. А когда он пьян… он становится немножко придурочным.

— Да мне-то что…

— Согласен, его предложение звучало так себе. Но наутро он будет сильно раскаиваться в этом.

— Я все равно не вернусь…ни на работу, ни к нему домой!

Мирослав хмыкает.

— Я промолчу. Иначе ляпну что-нибудь, а ты на меня смертельно обидишься. Слушай, птичка, воспаление легких — фиговая штука. Я болел. Мы стоим под холодным дождиком. У тебя есть к кому поехать?

— Не знаю… телефон сел и я не могу никому позвонить, — я утираю рукой слезы. И дождь,струйками стекающий по лицу.

— Доедем до меня, зарядишь телефон, — Мирослав пожимает плечами.

— Ни за что!

— Птичка, — Мирослав отстраняет меня за плечи,— теперь моя очередь сказать«иди в жопу». Будешь шляться по улице, как бомж, чтобы потом заболеть? Хрен тебе. Либо идешь ножками, либо я тебя закидываю на плечо и кладу в багажник такси.

Я поджимаю губы. В своем репертуаре, ага.

Ладно. Фиг с ним. Будет домогаться —развернусь просто и уйду. Не будет же он удерживать меня насильно? Хотя, кто его знает... но ведь и впрямь становится дико холодно...

—Пошли, — вздыхаю я. Мирослав закатывает глаза, пробормотав что-то вроде “свершилось, господи”, и берет меня за руку, направляясь в сторону дороги. Я упираюсь ногами в асфальт, — эй! Погоди-ка! А деньги?

Он недоуменно поворачивает ко мне лицо.

— Что деньги?

— На асфальте!  Которые я в тебя кинула! Подними и верни мне, если не нужны!

— О боже господи, — со стоном выдает парень. Потом возвращается, наклоняется и подхватыапет купюры, встряхивая их, — подними, видите ли, ей. Да, моя королева! Слушаюсь и повинуюсь, блин. У тебя замашки мажорки, птичка. Нахрена было швыряться деньгами?

— Ты меня взбесил, — бормочу я, присев, и сгребая оставшиеся деньги в руку.