Два дня

– Что? Что вы такое говорите?

– Не прикидывайся идиотом, ублюдок. Ты отлично понимаешь, о чем я говорю. Ты возил ее в Кливленд и убил моего ребенка!

В сознании Хьюстона всплыло имя Бонни, воспоминания об абортивной пилюле и долгой ночи в номере мотеля, где Бонни ждала, когда эта пилюля подействует и вызовет кровотечение. А потом ему вспомнилось молчание, в котором они возвращались пятничным утром в Пенсильванию. Но даже эти воспоминания не объясняли Хьюстону ни присутствие в его доме этого человека, ни нож в его руке.

А потом ночь превратилась для Хьюстона в затуманенный кошмар. И сколько этот кошмар продлился, Хьюстон сказать не мог. Может быть, час, может быть, больше. Незнакомец сунул нож в его руку. И поставил его перед ужасным выбором: «Твой ребенок за моего. Или умрут все члены твоей семьи. Все до последнего».

Хьюстон помнил, как склонился над кроваткой маленького Дэви. Как услышал его сладкое сопение. Ощутил нежный запах детской присыпки. А потом слезы и жуткую боль, пронзившую все его тело.

– Ну же, давай! – прошептал с порога незнакомец. – Или я начну стрелять.

Малыш показался Хьюстону маленькой бледной рыбкой под водой. Спящей на дне океана слез. Первый взмах получился нерешительным, и нож прошел мимо цели. А второй стал актом милосердия. Он вложил в него все тяжкое бремя безграничной отцовской любви.

Глава 52

Хьюстон корчился от боли, закрыв лицо руками и прижимаясь спиной к оградительному поручню маяка. Все его тело сотрясалось от конвульсивных рыданий. Поднявшись на ноги, Демарко медленно подошел к Хьюстону. Он положил ему на спину свою руку, ощутил между лопатками пылающий жар и зябкий приозерный воздух на лице. И застыл без движения, вглядываясь в разлитую вокруг темноту. Вдали тускло поблескивало разорванное ожерелье огоньков, подрагивающих и вибрирующих на волнах скорби.

А затем Демарко тоже нагнулся вперед, уткнувшись лбом в спину рыдающего человека.

* * *Через некоторое время Хьюстон опустился на колени. А потом завалился на бок, подмяв под себя локоть. Прошло еще несколько минут, и он сел, обхватив руками колени и уронив на грудь подбородок. Демарко повернулся к озеру спиной. Ему тоже захотелось присесть, но он остался стоять, понимая, что должен еще многое выяснить.

– Как скоро вы обнаружили остальных? – начал сержант.

– Я не знаю.

– Давайте попробуем вспомнить. Наверное, через некоторое время. Когда поняли, что этот человек уже не стоит за вашей спиной, на пороге комнаты Дэви.

– Его нигде не было.

– И тогда вы пошли в другие спальни.

Хьюстон ничего не сказал. Лишь дважды кивнул головой.

– И у вас нет никаких предположений о том, кто был этот незнакомец?

– Бонни… Он как-то связан с ней. Это все, что я знаю.

Демарко задумался.