Эрна Штерн и два ее брака

Может, тебе пойти в целительское крыло горло полечить?

– Дорогая, одно твое присутствие так благотворно на меня влияет, как никакие целители не могут. Да и вашу с Дитером беседу будет пропускать жалко, очень уж она интересная.

– Да? В таком случае, Дитер, вас не затруднит взять для меня еще учебник по атакующим заклинаниям? Лучше самый простой, для первого курса.

– С большим удовольствием, Эрна.

И удовольствие это было написано у него на лице огромными буквами. Но Штаден радость друга не разделял.

– А атакующие-то тебе зачем? – спросил он, почему-то больше не фыркая.

– Я их с защитой буду совмещать, – мстительно сказала я. – И если всяким умникам опять придет в голову снимать защиту атакующими заклинаниями, они получат аналогичный ответ.

Теперь фыркнул Ведель. У них эпидемия? Но больше они не фыркали и даже не разговаривали, лишь перебрасывались взглядами, понятными только им. Я начала чувствовать себя несколько неуютно, тем более что Грета тоже рта не раскрывала.

Молчание прервал стук в дверь.

– Марк, – обрадовалась подруга и пошла открывать.

За дверью оказался Олаф. Увидев нашу компанию, он растерялся, поздоровался и сразу замолчал.

– Ты чего-то хотел? – поинтересовалась Грета. – Или так, постоять пришел?

Парень от такого напора совсем смутился и покраснел.

– Я хотел попросить лекции по алхимии, – невнятно промямлил он.

– Ты ничего не перепутал? – язвительно поинтересовалась подруга. – Комната Фогель дальше по коридору.

– Грета! – рассердилась я. – Жалко тебе тетради, что ли?"

"Я разыскала на полке тетрадку и подала Олафу. Он поблагодарил, я кивнула и закрыла дверь, а повернувшись, обнаружила, что на меня внимательно смотрят три пары глаз, причем во взгляде Греты сквозило удивление. Не думала же она, что я принародные страдания устрою, в самом деле? И только вечером, уже засыпая, я вдруг поняла, что разговаривала сегодня с Олафом без всякого сердечного трепета, как говорила бы с любым одногруппником. Получается, что я его разлюбила? Я устроила тщательный разбор собственным чувствам. Результат меня ошеломил. Да, действительно, любви не осталось, и обида куда-то ушла, казалась уже совершенно несущественной. В самом деле, как можно обижаться на постороннего тебе человека за то, что он тебя не любит? Или любит, но, как считает Грета, боится Штадена? И тут мне в голову пришла страшная мысль, напрочь прогнавшая сон. Ведь если я разлюбила Олафа, выходит, что я теперь влюблена в Кэрста? Меня же тянет к нему со страшной силой? Тут я сразу принялась себя успокаивать: если бы я была в него влюблена, то ревновала бы его к многочисленным девицам. Я попыталась вспомнить свою реакцию на какую-нибудь его пассию в последнее время.