Забери мою душу

— Или это спланированная акция?! — выкрикиваю я. — Если я беременна, я… — отчаянно выдыхаю. Мне становится страшно. А что я? Я не хочу. Не хочу… А он… Задыхаюсь от эмоций, опять обнажаясь. Зажмуриваюсь, чтобы больше не смотреть в эти глубокие внимательные глаза. — Я не позволяла…

— Тихо, — уже спокойно произносит он, перемещает ладонь на мои подбородок, начиная успокаивающе поглаживать большим пальцем мои скулы и губы, вызывая прилив мурашек по коже. — Я полностью здоров в плане венерических, — приближается к моему лицу, опаляя горячим дыханием. — Дети… — ироничная усмешка. — Ты не беременна.

— Откуда такая уверенность? — с вызовом спрашиваю я, а сама прикрываю глаза, когда он с нажимом гладит мои губы.

— Я уверен в этом на все сто. Я не могу иметь детей. Так что твой страх безоснователен, моя плохая девочка.

— Что? — всматриваясь в глаза цвета серебра.

— Ты слышала, — он прикасается щетинистой скулой к моей щеке и водит ей, царапая мою кожу. А мне кажется, что это не ласка, а попытка спрятать свои глаза. Прикрываю веки, цепляюсь за его плечи, но уже не отталкиваю, а просто ищу равновесие. Мы так близки и одновременно далеко. Дышим. Мастер умеет удивлять своей открытостью.

— Почему? — голос сипнет. Я, правда, хочу знать ответ. Это что-то болезненное. Но думаю, что Захар не делится этим с каждым встречным. — Откуда такая уверенность? У тебя же есть дочь, — шепчу, закатывая глаза от того, что он проходится рукой по моим изгибам и сжимает ногу, тянет на себя, вынуждая закинуть ее к нему на бедро. Удерживает нас в такой откровенной позе.

— Анастасия не моя дочь. Не родная… — тоже хрипло шепчет, словно не в себе.

— Как так вышло?

— А вот это мы не будем обсуждать, — уже агрессивно произносит в ухо и кусает за мочку. — Скажи мне лучше, откуда в тебе столько паники и ужаса при мысли о возможности забеременеть? — гладит мою ногу, забираясь пальцами под шерстяное платье. Это что-то возбуждающее, болезненное, откровение и обнажение. Но мы не готовы к этому.

— А вот это мы тоже не будем обсуждать.

Тишина, слышно только наше общее тяжёлое дыхание. Его близость обезоруживает, пробирает до костей и оголяет нервы. Тело становится чувствительным, словно я под наркотой, и каждое касание будоражит.

— Тогда обсудим твое поведение, — его голос опять набирает силу и власть. Доронин отстраняется и вновь хватает меня за шею. Сжимает. — Ты заставила меня понервничать своим побегом. И опять меня послала.

— Разве вас можно заставить нервничать, Мастер? — ухмыляюсь я.

— Тебе удается, моя плохая девочка. Возникает ощущение, что ты делаешь это намеренно.

— Как знать, Мастер, как знать.

Я опять играю с огнем. Во мне просыпается та самая плохая девочка, которая хочет видеть обнажение Мастера.