Мне душу рвет чужая боль

Дверь открыли, но в квартире никого не оказалось…

Спецназовцы внимательно обследовали квартиру, мин-растяжек не обнаружили. Зато было видно, что жильцы покинули дом совсем недавно. Запах табачного дыма на кухне, горячий чайник. В гостиной на столе целая батарея пивных банок, телевизор включен. Криминальные новости, уголовная личность с заломленными за спину руками, бравые оперативники.

– Тьфу ты! – чертыхнулся Федот. – Кого-то ловят, а у нас полная Лопес!

– Вот и скажи, куда они делись.

Степан зашел в одну из двух спальных комнат. Две кровати, обе заправлены кое-как, на стульях вещи – брюки, футболки. Там же он нашел дорогой цветной принтер, но без компьютера. И в другой комнате тоже две койки, и здесь такой же беспорядок. И человечьим духом пахло. Казалось, жильцы только что были здесь.

Степан смахнул со стола баллончик с жидким латексом.

– Вот тебе и маски… – Вспомнив о принтере, добавил: – И ксивы липовые…

– А где ваятель? – спросил Комов.

И на всякий случай открыл дверцу шкафа.

– Ты еще в морозильник загляни, – хмыкнул Кулик.

– Морозильника может и не быть. А шкаф, он вот где…

– Тогда в погреб. Там тоже холодно. Охладишься…

– Не смешно, – мотнул головой Федот.

– Зато интересно, – в раздумье сказал Степан. – Квартира на первом этаже…

– И подвал под нами! – вскинулся Кулик.

Он первым выскочил из комнаты в коридор, и в этот момент прогремел страшной силы взрыв. Степан увидел, как отброшенный ударной волной Саня пролетел мимо к входной двери…

Викентьев был взбешен и даже не пытался взять себя в руки.

– Что за самодеятельность, майор! Я спрашиваю, что за самодеятельность?

– Во-первых, я не майор, а подполковник, – хмуро посмотрел на него Степан.

– А я сказал, майор! Будет приказ, будешь майором.

– Вот когда будет, тогда и поговорим…

– Боюсь, что мы тогда с тобой в следственном изоляторе говорить будем!

– А что вы такого сделали?

– Я сделал?! – взвыл генерал. – Круча! Ты что себе позволяешь?

Степан промолчал. Зачем отвечать, если Викентьев и так все знает.

– Много себе позволяешь, подполковник!

– За что спасибо? – недоуменно расширил очи генерал.

– Что подполковника вернули…

– До капитана разжалую. До старшего лейтенанта. Нет, до лейтенанта. За каждого упущенного бандита – по звездочке!

По закону офицера могли разжаловать только на одно звание. Но Круча не стал об этом говорить. Ведь он действительно упустил бандитов. Надо было по-хитрому, с особым подходом, а он попытался нахрапом взять, потому что торопился очень. Поспешил – генерала насмешил. Так смешно ему, что слюна скоро изо рта капать будет…

Черт с ним, с Викентьевым: покричит, взыщет и отвалит. А Кулик на больничной койке, контузия у него, перелом двух ребер. Не так чтобы уж все очень страшно, но все равно неприятно.