Целительница моей души

И велел вспомнить, что мне шесть лет, а не шестнадцать, и сказал, что занятия нужно разнообразить, сделать их похожими на игру. А лорд Савин спросил — как? А я сказал, что хочу засовы открывать и двери, и чтобы кошка летала, как у миссис Троп.

— Вообще-то, кошка летала у моей дочери Авы, — поправила я, с улыбкой слушая Эррола.

— Но в вашем же доме! — пожал плечами мальчик. — И я стал открывать двери, а кошку мне не дали, сказали, я могу её пока уронить, и она ударится, но можно попробовать с игрушечной собачкой. Но с собачкой не интересно, а вот двери я теперь и открывать могу, и закрывать! Сам! Прямо сидя на кровати! И не надо ждать, пока лакей откроет! Здорово, правда?

— Очень, — согласилась я, подняв глаза на короля. И улыбка застыла у меня на губах, потому что взгляд мужчины опалил таким жаром, что все мысли из головы вылетели, кроме одной.

Уже следующей ночью я стану его. А он — моим. Завтра.

ГЛАВА 11. ЛГЕНДА

День двадцатый. Суббота

С трудом удержав улыбку, я перевела взгляд на Эррола, который, к счастью, не заметил наших переглядок с его отцом, а если и заметил — то вряд ли понял, отчего мои щёки полыхнули жаром.

Завтра…

Эррол продолжал щебетать о том, как это, оказывается, интересно — заниматься магией, а он и не знал. А я старательно кивала головой и поддакивала, и, кажется, даже дала ему пару советов о том, как ещё можно разнообразить упражнения — вспомнила, что делала Ава. А мысли всё крутились вокруг того, что случится уже завтра. И хотелось, чтобы это случилось скорее, и одновременно — чтобы завтра не наступило никогда. Страшно. Желанно. И всё равно страшно!

Наконец, самый долгий, как мне показалось, сеанс лечения был закончен. Я восстановила малышу большой палец и ладонь возле него — кожу, ноготь, мышцы и связки, а кость там чудом осталась целой, что нельзя было сказать об остальных пальцах. После чего сбегала на кухню и принесла сливу и небольшую морковку. Эррол просто завизжал от восторга, поняв, что может держать их больной рукой, поднести ко рту и откусить. Правда, надкушенная слива у него из руки выпала, но это уже мелочи. Ещё пара сеансов — и рука будет здорова.

Потом Эррол, под руководством отца, вкладывал больной рукой монеты в мою ладонь, безмерно радуясь тому, что у него получается их удерживать. А когда король, уже привычно, сжал вокруг них мой кулачок и поцеловал его, то малыш повторил жест отца, обернулся в поисках одобрения — всё ли он правильно сделал? — и получил кивок и улыбку, от которой расцвёл еще больше."

"А я смотрела на этого ребёнка и поражалась, как он изменился с нашей первой встречи.