Душа на осколки

От его слов по линии позвоночника прошла волна тепла. Опустив отяжелевшую голову на плечо мужа, Альма затихла. Сейчас она может выбирать? Может отказаться? Если скажет, что не хочет, он не станет настаивать? Или все уже давно решено?

— Венчаться нужно с закатом, чтоб и твой свет и моя тьма были приглашены…

— Меня может не принять храм, я читала… — после осознания себя кальми, Альма потратила много сил, энергии, времени на то, чтоб изучить свою природу. В дворцовой библиотеке оказалось достаточно много трудов, из которых можно было почерпнуть информацию. Альма осознавала, что большая часть этой информации — вымыслы, но где заканчиваются они, а начинается реальность, угадать было сложно. В одной из книг говорили, что после того, как кальми оживит, она теряет право общаться с богом. Пробовать удачу девушка не рискнула, просто взяла на заметку, что храмы лучше обходить стороной. Это удавалось делать достаточно долго и довольно успешно.

— Мы поедем в тот, который примет тебя. И вообще это глупости. Твой бог сам дал тебе способности, думаешь, стал бы закрывать к себе дорогу за это?

— А платье…

— Мы будем в мантиях.

— Я не готова…

— Ты более чем готова.

Нет, определенно вопрос уже решен.

— А если я скажу, что не хочу? — спросила Альма очень тихо, отчасти надеясь, что он просто не услышит.

— Я скажу, что дети должны рождаться в признанном обществом браке. Моих детей рожать ты будешь именно так.

Это была высшая степень шантажа. Но против этого аргумента почему-то Альма не нашлась, что возразить.

Она вспомнила тех малышей, показанных Аргамоном, вспомнила его слова.

— Хорошо.

* * *В экипаже они молчали. Альма нервничала, а Ринар, кажется, думал о чем-то своем. Своем и не очень приятном. Вновь за окнами проносились одинаковые пейзажи лугов, скоро сменившиеся лесами, хвойными лесами.

В какой-то момент Альма поняла, что начинает узнавать местность, сердце ускорило бег.

— Мы едем в сторону обители?

— Мы едем в обитель, Душа.

— Ринар… — девушка распахнула глаза, не в состоянии справиться с нахлынувшим вдруг страхом.

Она уехала оттуда когда-то искренне думая, что не вернется уже никогда, никогда не увидит те места, людей, смирилась с этим и запечатала воспоминания об обители глубоко внутри.

Иногда скучала, ведь с этим местом было связано детство. Пусть не самое радужное, не слишком избалованное улыбками и счастливыми моментами, но единственное и неповторимое. Теперь же, по прошествии больше чем десяти лет, возвращаться было страшно. Куда страшней, если не примет родная обитель, чем любой другой храм.

— Хочу увидеть, где ты выросла.

Что ответить, Альма не знала.