Душа на осколки

— Миледи, здесь могут водиться змеи, я с радостью зацелую ваши щиколотки до изнеможения, но яд высасывать что-то не хочется, — ее перехватили поперек талии по дороге в неизвестном направлении, подняли на руки.

— Пусти.

Альма смотрела серьезно и такой же серьезный взгляд получала в ответ. Ну вот, очередной раунд. Снова ссора.

— Я выясню, Альма. Обещаю.

Или не ссора.

— Идем обратно?

Вместо ответа Альма просто кивнула, позволяя вернуть себя на покрывало, а потом действительно зацеловать. Щиколотки, коленки, бедра, живот, грудь, шею, лицо, пальчики, все, всю, везде. Он не собирался ссориться. Не собирался настолько, что даже Альма забыла о том, что в ее планы это входило.

* * *— Ты постоянно уезжаешь вон по той дороге, — возвращались они пешком. Синеглазка вместе с верным напарником Ринара по поездкам были слишком заняты друг другом, чтоб обращать внимание на хозяев, да и они не слишком-то нуждались в еще чьем-либо внимании.

Просто шли по тропе, взявшись за руки. Иногда останавливались, чтоб в сотый раз поцеловаться или просто полюбоваться — друг другом.

Так и теперь остановились, Альма обернулась к мужу, обняла, а потом указала в сторону ненавистного тракта, на котором, казалось, знала уже каждый камушек, так внимательно изучала его, ожидая возвращения любимого.

— Это единственная. Если ехать вдоль леса постоянно на запад, — удерживая одной рукой Альму возле себя, другой Ринар указал правее от дороги, — попадешь на главный тракт Азарии, ведущий в столицу. Если на развилке свернуть налево — дорога будет вести к границе. Через поместье.

— Мы далеко от поместья? — нехотя высвободившись из объятий, девушка вновь ступила в сторону щита.

— Два часа езды до поместья, четыре до столицы. Час — до горного перевала, вон там, — Ринар указал еще и в третьем направлении. — Сложно найти место удобнее. Если вдруг что — можно затеряться в горах или быстро вернуться в столицу.

— Или добраться до поместья.

— Да, — Ринар кивнул, — или добраться до поместья. Почему ты спрашиваешь?

— Просто хочу знать о тебе все, — Альма лукаво улыбнулась мужу, приблизилась к его лицу, коснулась губами губ, дразня, а потом толкнула играючи, подхватила юбки, понеслась по склону вверх, приглашая догнать.

Он думал не долго — побежал следом. Побежал так, как когда-то в их лесу. Догоняя и тут же отпуская. Щекоча дыханием, шепотом, неуловимыми прикосновениями. А Альма так же убегала, не сомневаясь, что он догонит. Догонит тогда, когда играть надоест обоим. Снова у дерева, снова прижав к коре, снова пачкая одежду в смолу, пугая птиц и не отвлекаясь на красивейший закат, который разукрасил горизонт в кроваво-красный цвет.