Душа на осколки

Что было бы, появись он при дворе раньше? Появись сразу же после отъезда? Появись, покайся, объяснись… Она простила бы. Не потому, что близких надо прощать, а потому, что не смогла бы не простить. Кого угодно. Только не его.

— Я надеялся, что за это время ты обретешь счастье… С другим.

— Это так благородно, лорд Тамерли… — в душе Альмы поднялась волна гнева. — Так благородно с вашей стороны, позволять мне обрести счастье с другим, даже не поинтересовавшись, а чего хочу я! — она отвернулась, закусывая губу. Слезы давно высохли, дыхание выровнялось, она слушала внимательно, поглощая информацию будто губка, а теперь… Из всей истории убило ее именно это — он сам решал, что лучше будет для нее.

— Прости.

— В желании наказать себя за то, что сделал и не сделал, Ринар, ты забываешь об одном — ты наказываешь не только себя. Эти десять лет… Они ведь правда мои! Ты должен был рассказать! Должен был сразу все рассказать!

— Я должен был ждать, пока пройдет обещанный срок.

— Ты не должен был ничего обещать! Я отдала ей часть своей души, подарила жизнь! Этого мало? Должна отдать еще и тебя? В аренду на десять лет? Ты мой, Ринар! Как бы там ни было. Теперь точно мой. Мне жаль, что когда-то вы потеряли ребенка. Но его уже не вернешь. И вашу жизнь не склеишь. Проси она десять, двадцать или тридцать лет.

— Если я уйду раньше, она раскроет нашу тайну."

"Альма застонала, высвобождая руки, чтоб потом уткнуться в них. Она знала, что в борьбе за счастье женщины готовы на все: шантаж, угрозы, слезы, клятвы покончить с собой, но до последнего хотела верить, что Наэлла окажется не такой.

— Но молчал-то почему? Ведь мог сказать! Мог! Должен был!

— Я дал клятву, она дала такую же ответную. Ее невозможно разрушить.

— Но ты же нарушил! Ты же нашел меня, привез сюда, провел ритуал.

— Я не клялся, что не вернусь к тебе. Я клялся, что останусь с ней. Но… нарушил ее сейчас. Не имел права говорить. Это было ее условие. Най поставила его тогда, когда я собирался ко двору — ведь знала, что ты не сможешь так.

— Ни одна женщина не сможет…

— Возможно, действительно ни одна, а возможно… Возможно, в ней ведь действительно часть твоей души. Она знает, как это — быть немного тобой, иногда я даже начинал верить, что действительно…

— Действительно что?

— Действительно смогу жить, любя часть тебя в ней… Расчет Наэллы был таким же, как мой — за эти десять лет твоя жизнь должна была сложиться крайне счастливо. За эти десять лет я должен был смириться. За эти десять лет должен был вспомнить обо всем, что связывало нас с Най, а потом забыть о клятве.

— И что теперь?

— Если узнает о том, что рассказал, сможет нарушить данное мне слово.

— Как она может узнать?

— Может спросить.

— Соври.

Ринар усмехнулся.