Гарольд Дурсль

Драко сказал, что папа владеет бюрократическим языком лучше, чем родным. Так что глазами Дамблдор если и блестел, то в очередной длиннющий пергамент.

В еженедельных письмах и Люциус, и Сириус всегда предупреждали, что не знают, на какой стороне Снейп и доверяют ему ровно настолько же, насколько беременной мантикоре. А Тонкс и того меньше. Кстати, с ней Гарри пока спасала техника «стратегического отступления» - так это назвал Сайф. То есть, завидев девушку, Гарри немедленно бежал в противоположном направлении. Друзьям он говорил, что не хочет случайно сорваться и нагрубить, себе признавался, что просто боится. Каким бы ловким «значительно выше уровня обычного школьника» - произносить недовольным тоном и с кислой мордой Снейпа - он ни был, стычка со взрослым волшебником его пугала.

Да девушка его особо и не напрягала. Все свободное время она вилась вокруг Люпина. Оборотень уже дергался при одном упоминании ее имени. Но все еще вымученно улыбался ей навстречу. Чего не скажешь о Снейпе. Мрачный зельевар желтел только при ее появлении. Блейз, точка схождения всех школьных сплетен и догадок, сообщал, что или Снейп влюблен в Люпина, или Люпин влюблен в Снейпа, но что-то там есть.

Он, кстати, жутко сдружился с Балесом, заказал ему через каталог невозможно вычурную рамку и постоянно трепался с ним на итальянском. Хитрая и чрезвычайно довольная рожа потомка фавнов наводила на очень подозрительные мысли. Решение выбить признание созрело вместе с первыми подснежниками. Блейза совместными усилиями затолкали в самое укромное место школы - бывшую Тайную комнату - и прижали к стене. В прямом смысле. Самодовольство Забини поднялось ему до подбородка и задрало его вверх.

- А я стал анимагом!

Удар был слишком силен. Его не смягчил даже вид анимагической формы Блейза. Юный козлик был слишком… миленьким. Сайф даже выразил подозрение, что Забини врет, как козел, потому что милейшее белоснежное существо с золочеными рожками и лукавыми глазками ну совершенно не походило на черномазую итальянскую мартышку. Разве что назойливостью.

Больше всех был разъярен Драко. Его не успокоило даже клятвенное заверение Балеса, что Блейз потомок козлоногих, поэтому имеет врожденную склонность к анимагии. Он продолжал бегать по подземелью и обвинять всех во всем сразу. В том числе и в зависти. К чему, Гарри толком не понял, но застыдился. Потупившись, он не сразу понял, что произошло, но в какой-то миг скандальные обвинения Драко превратились в яростное визгливое верещание. А подняв голову, потрясенно уставился на миниатюрное крысоподобное создание с гигантскими ушками-локаторами, пушистым хвостиком и длинными возмущенно дергающимися усами.

- Ой… - было единственное, что он сумел произнести.

Зато Блейз был более многословен.