Гарольд Дурсль

И вот тут его прошиб холодный пот. Если бы не Снейп, то… Что «то», Гарри не знал, но представлял в ярких красках. Преимущественно в красных оттенках.

- Мама, - растерянно пролепетал он.

- Вот тебе и «мама», - сварливо отозвался голос. - Хочется сказать «я так и знал» и гордо отвернуться, но ситуация не та. Слушаться теперь будешь?

- Буду, - неуверенно ответил Гарри, и тут же поправился более убедительным тоном: - Буду, конечно буду!

- Гарри, - Голос устало повозился в голове, - я действительно не хочу вредить тебе. Сейчас моей основной обязанностью является твоя защита.

- Сейчас, - проворчал Гарри. - Сам сказал - сейчас. А завтра? Нет уж, пока я буду слушаться тех, кому верю. Я немедленно напишу крестному о Тонкс. И расскажу Ремусу. А сам буду держаться от нее подальше.

- И носить перчатки, - добавил Голос.

Хорошо, что можно было не говорить вслух, потому что вместо слов у Гарри остались лишь вопросительные знаки. Голос еще раз посетовал на снизившийся уровень образования в Хогвартсе и предупредил, что отныне любой, даже очень знакомый предмет может коварно обернуться портключом. К счастью, ни одна зараза до сих пор не обошла необходимости контакта с кожей. Поэтому отныне и надолго Гарри обречен на длинные рукава, перчатки, высокие воротники и балахонистые мантии. «Драко и остальные тоже», - сделал мысленную пометку Гарри. Заодно Голос в приказном тоне велел наложить на себя заклинание отторжения. В заклинании не оказалось ничего сложного. Всего лишь любые частицы Гарри, волосы, ногти, перхоть, удаленные или свалившиеся со своих мест, немедленно становились не его частицами.

То, что мадам Помфри обозвала простудой, оказалось тяжелым плевритом. Вызванный из Мунго старенький целитель долго ворчал, но необходимые зелья выписал. Болеть пришлось до конца каникул. Посещения мадам Помфри по-прежнему запретила - Гарри подозревал, что ей просто не хотелось убирать за гостями - но учебники принесла. Поэтому на первое занятие второго полугодия Гарри явился с рефератом на целых три дюйма длиннее свитка Грейнджер. Потерянное выражение на ее лице полностью искупило маяту в лазарете.

На обед в Большой зал он вступил, раздувшись от гордости: копилка Гриффиндора обогатилась тридцатью рубинчиками. Благодаря ему. То, что Снейп вбросил целых пять штук исключительно от неожиданности, Гарри деликатно не заметил. Блейз и Драко уже топтались у дверей. Завидев Гарри, они с дружным воплем повисли у него на плечах. Сегодня они виделись только на зельях, а там много не поговоришь. Тем более, из разных углов класса: Снейп давно уже рассадил спевшихся приятелей по разным партам. Малфою досталась первая.

Гарри тоже пообнимался с ними и замахал рукой приближающемуся Сайфу.