Гарольд Дурсль

Легкое движение плечами - он как будто хотел ссутулиться - вот и все, что выдало его реакцию на откровенное унижение.

- Простите, лорд, но вряд ли мои финансовые возможности…

А вот Люциус практически взбеленился. Вытянувшиеся в прямую линию губы, почти побелевшие от напряжения, едва ли не затряслись от обиды. Гарри понять не мог, что могло настолько вывести из себя обычно благодушно-сдержанного аристократа. Но Люциус уже пояснял. В своей короткой эмоциональной речи он помянул всех грифов, бросающих друзей в лапах нищеты; старого маразматика, пользующегося людьми, как игрушками - развлекся и забросил в чулан; и, главное: недопустимость дальнейших оскорблений от незнамо кого. В целом Гарри понял одно: со стороны Люпина в заботе о новой одежде требуется лишь одно - сходить и померить.

Сириус покраснел. Он стоял и разевал рот, словно выброшенная на берег рыба. Те невнятные звуки, что он смог выдавить, переводились как упреки собственной тупости и, заодно, оправдание ей же. Что-то вроде того, что он боялся оскорбить друга подачкой. Вот тут несколько успокоившийся Люциус вспомнил, что свидетелями безобразной по всем меркам сцены являются дети, и немедленно выгнал их прочь, напомнив о необходимости привести себя в порядок перед обедом.

В этот день они еще смогли насладиться отдыхом. Утром следующего дня начались неизбежные и давно обещанные мучения. Сначала их терзал Люциус. К десяти он обязан был появляться в Министерстве, так что побудка в семь и начало занятий в восемь даже не обсуждались. В ответ на первую же жалобу мистер Малфой внятно пояснил, что сам он встает в пять, так что вполне может назначить первый урок и на семь утра. Больше этот вопрос не поднимался. Правда, полтора часа с Люциусом были невероятно интересны. Геральдика (Гарри начал подозревать, что угроза выучить наизусть все двенадцать томов была не такой уж и угрозой. Скорее страшной реальностью. Но только страшно интересной), родовые законы, как основа родовой магии, начальные понятия о стихиях и самое лучшее - теория построения заклинаний.

Затем за них принимался оскорбительно выспавшийся Сириус. Оказалось, что «все Блэки всегда были непревзойденными специалистами по арифмантике и рунам». После двух часов непрерывных расчетов Гарри казалось, что цифры лезут у него даже из ушей. Люпин и Томас принимались за них после обеда. Однажды после урока Люпина Сайф, остекленело глядя куда-то в угол, заявил, что, пожалуй, хотел бы присоединиться к охотникам за оборотнями. Тогда он избавился бы от мышечной боли. И что он вообще не понимает, как можно настолько жестоко обращаться с невинными детьми. Драко только простонал в знак согласия, а вот Гарри опять забеспокоился.