Гарольд Дурсль

Он медленно дожевывал какой-то кусочек, долго пил воду, вытирал губы салфеткой. Драко заранее скривил недовольно-жалостливую гримасу.

- Боги, все равно ведь узнают! Дамблдор остался на своем посту. Никто не умер - значит, ничего и не случилось. Дамблдор даже забыл о пропаже артефакта, чтобы замять существование василиска. Официальный вердикт таков: неизвестный недоброжелательно настроенный призрак овладел девчонкой Уизли в попытке вытянуть из нее энергию для материализации. Гарри разбил течение ритуала, тем самым уничтожив призрак. Все. В школу направлена команда профессиональных уничтожителей призраков.

Сириус жестом остановил готового возмутиться Гарри:

- Оно и к лучшему. Не следует привлекать к себе излишнего внимания.

Люциус устало покивал головой.

- Есть еще кое-что. По мелочам. Уизли уехали в Египет. Там есть какой-то целитель с разработанной методикой возвращения магии. Я выписал чек. Чуть больше, чем надо. Но пусть они побудут подальше от Англии хоть какое-то время. И… - Люциус побарабанил пальцами по столу, - учителем ЗОТИ назначен очередной ставленник Дамблдора. Твой… приятель, - Люциус без ажиотажа, но с чувством швырнул чашку на пол. - Люпин.

Сириус счастливо улыбнулся:

- Лунатик. Боялся и спрашивать о нем. Жив, бродяга.

Люциус вскочил и забегал по столовой. Судя по жестам в сторону Блэка, он возмущался его слепотой, ужасался его глупости и вообще был не в себе. И пока Малфой изображал из себя символ недовольства, Сириус придвинулся к Гарри и принялся рассказывать о друге детства - Ремусе. О его честности и доброте. Люциус прислушался и побагровел.

- Блэк! Он оборотень!

- И что? Это его несчастье. Проклятие, если тебе так будет понятнее. Прежде всего, Ремус человек.

Люциус замер на половине движения.

- Человек? - в его голосе прозвучала явственная издевка. - Ну, тогда тебе стоит прочитать личный дневник Флавиуса Малфоя. Он тоже был человеком. Тихий, искренне верующий волшебник. О его доброте складывали легенды. Крестьяне молились на своего щедрого и великодушного господина. Я бы назвал его размазней. А потом его настигло, как ты говоришь, проклятие. Первая трансформация и первое убийство. Десять страниц, посвященных угрызениям совести, слезам и самобичеванию. Семья убитого получила огромные деньги. Со временем убийствам посвящалось все меньше места в дневнике и раскаяния. Затем имена стали заменяться безликими цифрами. Потом появилась запись «Крестьяне что-то подозревают. Трусливые скоты прячутся так, что не найдешь. Сегодня пришлось удовольствоваться какой-то тощей коровой. Скучно». Вскоре он разразился длинной записью со сравнительным анализом различия вкусов мяса детей и взрослых. Последнюю запись я помню очень хорошо.