Герцогиня-дурнушка

Сесил наклонился и поцеловал жену в нос.

– Я знаю, дорогая. Вот почему ты – моя сладкая тарталетка, а Тео – великолепный, но твердый сухарь.

– Я не тарталетка, – сказала Кларибел, но не смогла сдержать улыбку.

Гости на балу у Пинклер-Рейбернов больше всего напоминали Тео воробьев, расположившихся на изгороди, слетевшихся туда с дерева большой стаей, отчаянно галдящей. Но стоило одной птице взлететь, как все остальные, истерично чирикая, устремлялись за ней, и вся стая почти одновременно опускалась на другую изгородь, примерно ярдов на десять левее. Или правее.

«Ключом к управлению вечером, – решила Тео, – должен быть воробей, который определяет поведение стаи». И поэтому когда бальный зал невыносимо переполнился, она прошла на террасу, уводя за собой многочисленную группу джентльменов, которых неудержимо влекло к ней. Когда же к ним присоединился мистер Ван Вехтен в своем пурпурном бархатном фраке в оранжевую полоску, она заговорила с ним столь пренебрежительно, что он ретировался так же быстро, как и пришел. То же самое произошло и с мистером Хойтом, о котором ходили слухи, что он владел огромным состоянием в золоте, но имел склонность демонстрировать свои сокровища в виде вульгарных блестящих пуговиц.

Глядя на компанию графини, то и дело разражавшуюся смехом, когда она отпускала остроумные замечания, многие другие из бального зала тоже перемещались на террасу. В результате, почувствовав себя несколько некомфортно, Тео решила – больше из озорства – прогуляться по саду. Что касается ее спутника, то тут не могло быть никаких сомнений. Она взяла под руку лорда Джеффри Тревельяна.

Тео знала, что он женился еще в тот ее первый сезон (хотя ясно, что не на Кларибел) и что его жена умерла несколько лет спустя. Теперь, когда он стал старше, от уголков его глаз разбегались морщинки, а лицо слегка осунулось. Но все остальное осталось прежним – темные чуть раскосые глаза и легкая порочная улыбка, таившаяся в уголках губ. И при одном лишь взгляде на него сердце все еще замирало у нее в груди.

К тому времени, когда они с Джеффри возвратились на террасу, слегка подвыпившие гости уже разбрелись по темным тропинкам сада, воображая, будто они в Воксхолле.

Тео же, вернувшись в бальный зал, теперь почти опустевший, позволила Джеффри закружить ее в вальсе. Когда этот вальс закончился и зазвучал другой, ее окружили другие желающие потанцевать с ней. Казалось, все жаждали танцевать с лебедем, но не хотели танцевать кадриль.

Нет, они хотели слышать этот низкий, чуть хрипловатый смех в ответ на свои шутки и ощущать эти стройные проворные ноги в волнующей близости от своих.

– Есть что-то непонятное в ее облике, – сказал Сесилу полковник Маклахлан. – Хотя она вовсе не моего обычного типа, должен заметить.