Герцогиня-дурнушка

Многие не помнили Тео (она вышла замуж во время сезона 1809 года и больше уже никогда не показывалась в лондонском светском обществе) и жаждали вынести собственное суждение о ее уродстве. Но были и те, которые побывали в столице Франции или же получали известия оттуда. И все эти люди уверенно напоминали: гадкие утята – и герцогини – со временем превращаются в лебедей.

По правде говоря, Тео решила пропустить не только первый бал сезона, но и выждать еще три недели. Она задумала впервые появиться в свете – то есть вернуться в английское высшее общество – на балу, который давали Сесил и Кларибел.

Кларибел оставалась все такой же очаровательно пустоголовой, как и шесть лет назад. Ее невыразительная безликая красота почти не изменилась. Она походила на увядающую розу, которая продолжает цвести, пока все ее лепестки не опадут. И, как и Сесил, Кларибел значительно прибавила в талии.

Зато угловатая фигура и резкие черты лица Тео несколько округлились за прошедшие годы, и она вполне осознавала, что теперь выглядит гораздо лучше, чем прежде. Но каждый раз, когда она позволяла себе эту мысль, ее охватывало раскаяние – мама терпеть не могла такие бесполезные и тщеславные рассуждения. Но удивительно: мать умерла, а в ушах Тео постоянно звучал ее голос.

Когда мистер и миссис Пинклер-Рейберн открыли бал, у всех на устах была только графиня Айлей. Прошел слух, что она приняла приглашение родственников.

– Разве мы приглашали лорда Дринкуотера? – спросила Кларибел у мужа, наблюдая, как дворецкий сопровождал в зал невероятно пьяного джентльмена, которому все же хватило сообразительности разработать способ ходьбы, не требовавший чувства равновесия.

– Нет, не приглашали, – ответил Сесил. – Я вижу тут многих, кого мы не приглашали, дорогая. – Он сжал руку Кларибел и повернулся, чтобы поприветствовать лорда Дринкуотера.

Наконец хозяева решили, что новых гостей уже не будет и можно, оставив свой пост у входа, присоединиться к остальным. А леди Айлей так и не появилась… Но едва они сделали несколько шагов в сторону бального зала, как раздался ужасающий шум.

– Должно быть, это Тео, – сказал Сесил, оглядываясь. – Разумеется, она идеально спланировала свое появление. – Секунду спустя он воскликнул: – Будь я проклят!

Кларибел, уже собравшаяся сделать мужу выговор за употребление бранных слов в ее присутствии, внезапно замерла с раскрытым ртом.

Женщина, появившаяся на верхней площадке лестницы, взирала на всех с легкой улыбкой, свидетельствовавшей об абсолютной уверенности в себе; и она походила на богиню, спустившуюся на землю с заездом в Париж.