Герцогиня-дурнушка

 – Забудь о тканях. Нужно что-то делать с золотом.

– Положить в банк, – сразу же ответил Гриффин. – Когда я думаю о том, что до встречи с тобой обычно просто прятал добычу в пещере, меня всего передергивает. Будем хранить ценности в Генуе? Или откроем счет где-нибудь еще?

– Меня беспокоит наш счет в Парижском банке, – пробормотал Джеймс. – Очень уж липкие пальцы у проклятого Наполеона. Думаю, лучше отправиться туда и закрыть счет. Положим деньги в Генуе.

Гриффин отставил пустой бокал и встал.

– Послушай, Джеймс, тут для тебя плохие новости. Боцмана на «Дредноута» наняли два месяца назад в Бристоле. И при нем было вот это… – Он подошел к серванту, взял лежавшие там газеты и передал их кузену. Объявление в черной рамке гласило, что герцог Ашбрук внезапно скончался.

Джеймс молча смотрел на газету. Его отец умер. Умер два месяца назад. Вот так-то.

Спустя несколько секунд Джеймс поднялся и, совершенно спокойный, проговорил:

– Я возвращаюсь на «Мак II». Скажу своим людям, что мы направляемся в Марсель. Немедленно.

Гриффин ткнул его кулаком в плечо.

– Не мечтай, что я стану называть тебя ваша светлость. Думаешь, наши люди поймут, если мы объявим, что теперь тебя надо звать Герцог? А Граф уже не подходит для особы столь высокого ранга.

Джеймс не ответил и направился к трапу. У них имелся специальный член команды, единственная обязанность которого состояла в том, чтобы постоянно сновать между двумя «Маками» на гребной лодке. И уже через несколько секунд Джеймс спустился в эту лодку. Стемнело, и поверхность океана утратила цвет. Казалось, лодка движется сквозь серый туман.

Вернувшись в свою каюту, Джеймс почувствовал ужасную усталость и рухнул на койку не раздеваясь. Сегодня был долгий и крайне утомительный день. Обычно с момента обнаружения пиратского корабля ему и его людям приходилось не спать по сорок восемь часов кряду, пребывая в постоянной готовности. А потом, как правило, следовала кровопролитная схватка. Пираты всегда сражались отчаянно, и битвы с ними были безжалостными и беспощадными. Сегодняшний захват «Дредноута» происходил точно так же.

Ужасно уставший Джеймс мог думать сейчас лишь об одном – о смерти отца. Его люди внесли в каюту таз с горячей водой и тихонько удалились. Джеймс с трудом поднялся с койки и снял одежду. Воспоминания пестрым фейерверком вспыхивали у него в мозгу.

Бóльшую часть своей жизни он испытывал ненависть к отцу. Но ему никогда не приходило в голову, что отца может не стать. К тому же герцог был не очень стар… Но потом Джеймс вспомнил про багровый цвет отцовских щек во время его постоянных приступов ярости. Без сомнения, у него случился разрыв сердца.