Герцогиня-дурнушка

Она заполняла все пустоты в его душе, которые он так отчаянно пытался залатать пиратскими вылазками и веселыми женщинами.

Он был уверен, что сумеет преодолеть ее гнев. Он чувствовал, что сможет все уладить. Но неужели Дейзи могла видеть в нем угрозу?

Разумеется, другие люди его боялись. Ведь он был пиратом – огромным и татуированным. И брил голову наголо. Правда, теперь его волосы немного отросли. Но ему никогда не приходило в голову, что Дейзи может его бояться. Когда-то только она одна была способна его понять, увидеть не только его внешность, но и душу, а вот теперь…

Джеймс вошел в библиотеку, смутно отметив, что комната выглядела иначе, не как раньше. Черт возьми, как мог он оставить Дейзи? Где были его мозги последние семь лет?

Дни были долгие, наполненные временами смертельно опасными приключениями. Но годы каким-то образом оказались короткими.

Джеймс остановился у окна. Сердце в груди его тревожно билось, отчего его слегка подташнивало. Не может быть, что уже слишком поздно.

Он сможет снова ее завоевать.

Джеймс представил, как опускается перед Тео на колени, но тут же отбросил эту мысль. Не станет он просить и умолять. В детстве он просил о любви, хотя его родители, судя по всему, никогда этого не замечали. Он от всего сердца пел для своей матери – в надежде, что она сделает что-то большее, а не только улыбнется ему и похлопает по щеке.

Он криво усмехнулся и оскалил зубы, глядя на свое отражение в оконном стекле. Он, Джеймс, не будет сентиментальным ослом. Он сумеет завоевать Дейзи, не унижая себя. Женщины не любят дураков и слабаков. Если жена не станет уважать его, то никогда не примет обратно.

Но за что его уважать? Ведь он при одном лишь взгляде на обнаженную жену почувствовал, как его тело воспламенилось, и в эти мгновения его одолевало только одно желание – слизать каждую капельку воды с ее тела. Ему захотелось отнести ее в постель и…

И попросить ее любить его так, как когда-то.

Шумно вздохнув, Джеймс помотал головой. Его мир словно раскололся на две части; в одной Дейзи улыбалась ему, а в другой уходила от него так же, как он когда-то ушел от нее.

Вторая картина была сущим адом. А первая?…

Испуганное выражение на лице Дейзи всплыло в памяти как жестокий удар.

И правда, он выглядел как дикарь, а изъяснялся как портовый грузчик. Но он не должен был вести себя подобным образом. Джеймс внезапно понял, что ему следовало вести себя, как этот презренный червь Тревельян. Дейзи всегда восхищалась злобно-насмешливым стилем Тревельяна, хотя тот просто пытался замаскировать (по мнению Джеймса, но Дейзи с этим никогда бы не согласилась) отсутствие уверенности в себе. Возможно, даже недовольство собой.

Джеймсу хотелось рассмеяться, но ни звука не вырвалось из его горла.